5
0– Я понимаю, - чуть тише добавила она, придвигаясь ко мне ближе, - девочка растет без мамы, воспитывают её двое мужчин, всякое в жизни бывает… но… прошу, ей немного нужна строгость, вы слишком много ей позволяете. В особенности это касается Евгения Александровича, поговорите с ним по этому поводу.
- Я учту, - сухо произнес я, беря дочь за руку и ведя к своей машине. Усадив Нику и пристегнув ремни, поехал прямиком в офис к Арапову.
Первый садик нас выставил за нецензурную лексику по отношению к педсоставу. Ника, смешно картавя, называла их «бездарями и лентяями, протирающими штаны».
«Ребенок, что возьмешь с неё?» - мило пожимало плечами все наше семейство и щедро платило в карман воспитателям, чтобы дело не дошло до серьезных разбирательств.
Второй детский сад нас провожал со счастливыми слезами на глазах – девочке стало скучно на уроке хореографии, и она решила поиграть в любимого папочку-Женю. Громко выражаясь и на кого-то крича по игрушечному телефону, она со всей своей недетской дури, запустила его прямиком в зеркала!
Я ругался с Араповым как мог и просил его не решать своих дел у нее на глазах, но, как говорится, никто не застрахован. Ника была умна не по годам и впитывала в себя как губка. Естественно, где-то увидела, подслушала и запомнила.
***
Что сказать? Неужели вы поверили в то, что Евгеша меня просто так отпустил? Ага, пусть он будет трижды проклят со своей упорностью. По порядку? Ладно, уговорили, но только вкратце.
В Москву-то я приехал. И даже прожил там почти два месяца, вместе с родителями. Радостно написал заявление об уходе, ведь завещание потеряло свою силу, и принялся ждать ответа из главного офиса в Питере. Хм…ответ пришел… отказ! Причем ссылаясь на непонятные термины, по которым выходило, что я еще не отработал положенный контрактом срок!"
"Как я тогда рвал и метал, и только мои папа с мамой были счастливы, ведь посему выходило, что я немедленно должен вернуться, и им не нужно расставаться с внучкой. Маленькой Нике было противопоказано столько переездов, но ничего не оставалось, как вновь собирать вещи. Естественно, в Санкт-Петербурге жилья у меня не было. Не возвращаться же мне в квартиру к Арапову под бок? Под конец всех этих разъездов я был похож на бешеного пса с капающей слюной из пасти, еще и круги под глазами нарисовались из-за недосыпа, ведь я не нанимал нянек, мне самому было в радость заниматься Князевой Николеттой Евгеньевной.
Обосновавшись у родителей, я решил не откладывать дела в долгий ящик.
Размашистым пинком я открыл дверь своего бывшего кабинета. Арапов оторвался от бумаг. Выглядел он потрясно, в отличие от замученного меня, у дочери как раз первые зубки начали лезть, и я вообще забыл про сон. Он же выглядел превосходно свежо для почти двухгодовалого покойника.
