Лозоходец

– Не ходите за мной, – обернулся к сопровождавшим, – провалимся под воду.

Люди остались на «берегу». Так-то лучше. Я добрался до конца шахты, здесь лёд был тоньше, бьющий ключ не давал озерцу, натёкшему за ночь, замёрзнуть. Копали слишком глубоко, и грунтовые воды прорвались не поверхность, под давлением, выплеснулись в шахту. Присел на корточки, положив руки на примороженную гладь. Мы слишком глубоко зарылись, нормальных геолого-разведочных работ здесь не проводилось, и ежу понятно. Вчера чуть-чуть не достали до грунтовых вод, но ручей всегда проложит себе дорогу, а нам «повезло» прорыть глубже уровня замерзания. Весной шахту затопит окончательно. А пока, думаю, можно помочь.

Я сосредоточился на своих ощущениях и впервые «увидел» подземные ручьи, которые подобно артериям пролегали в земле. Странно, но замёрзшие, они ощущались чётче, возможно, потому, что изменилась структура вещества и из-за её статичности. А вот и мой «бунтарь» – небольшой родник, пробивающийся на поверхность."

"Отрешился от шума, доносящегося от входа в шахту, и начал «разговор»… Просил уйти воду глубже, не топить рудник. Показал ей людские смерти. Сдаётся мне, слова Дьякова, о том, что нас отправят в карцер, отнюдь не метафора.

Услышала… И подо льдом начала стремительно образовываться пустота, лёд предательски затрещал, я быстро отошёл ближе к краю получившегося водоёма.

Родник ушёл, а вот все последствия убирать уже нам. Придётся долбить. С этими мыслями я и подошёл к Дьякову. Глаза того полыхнули искренним восторгом и облегчением:

– Как тебе это удалось, Бугаев? Боги послали тебя к нам, не иначе, – он ринулся вглубь, убедиться, что всё сказанное, правда.

Ко мне подошёл Григорий:

– Выходит, ты водознатец…

Он не спрашивал, утверждал.

– Надеюсь, болтать об этом не станешь, – отпираться было бесполезно, чувствовалось в моём неоднозначном соседе что-то… Наверное, знание, недоступное многим из обывателей и мудрость.

Григорий хитро взглянул на меня:

– Зачем спрашиваешь, когда ответ заранее знаешь? Придумывай, как отвираться будешь, вон, Дьяков бежит вприпрыжку от радости, – улыбнулся он, хотя шагов бригадира слышно ещё не было.

Однако через полминуты мужчина оказался возле нас. Теперь уж настала моя очередь удивляться проницательному товарищу.

– Как?! Егор! Чудо какое-то! Что там было? – засыпал меня Дьяков вопросами.

– Сами виноваты, – пожал я плечами, – рыть нельзя глубже. Вода здесь всегда была, её лишь плывуном прикрыло, а мы его потревожили, повезло, что совсем шахту не притопило.

Врал я вдохновенно, собирая всё подряд, что пришло в голову.

Дьяков внимательно слушал и кивал:

– Хорошо, сделаем всё, как скажешь. Потеряем шахту, в лагерь нам можно не возвращаться.