Лозоходец

Отец сплюнул:

– Дрянь какая, – он тоже догадался, что произошло, – идём, Егор, не то, не ровён час, сам его пристрелю.

Старик поднялся с земли, опираясь на ружьё и пошёл к дому. Плечи его были опущены, нелегко понимать, что живёшь рядом с такой мразью, что и родных не погнушается подставить.

Дошли молча, также разошлись по своим комнатам. Даша не спала дожидаясь. Мы улеглись, и я рассказал, что произошло. Слышал, как тихо всхлипывает жена.

– Егорушка, да разве так можно? – она искренне не понимала. Деревенская жизнь тяжела, не раз и не два обращаются друг к другу за помощью, живут селяне как одна семья. А тут…

– Спи, родная, – вытер я слёзы с её щёк, – спи. Не бросим в беде Евдокию.

Весть о том, что пьянчуга Иван занял чужую хату, разнеслась с утра быстрее пожара. Мы с отцом, позавтракав, отправились к Панасу. Евдокии и впрямь нужно помочь. Возле его дома, гудя, как осиный рой, стояли мужики, кто с вилами, а кто и с ружьями.

– Гнать их взашей, – послышался чей-то голос, – ишь, чего удумал, ирод!

– Охолонись ты, – поморщился Панас, – станем гнать, завтра и за нами приедут.

– Что же теперь, смотреть молча? – спросил неразговорчивый обычно Фёдор, наш кузнец. Жил он бобылём, нелюдимый. Дом его стоял ближе к реке, на самой околице.

– Что толку языками молоть, – вступил в разговор отец, – решать надо, что с бабой и детьми делать?

– Если дом Ивана нынче пустует, так может туда им поселиться? – предложил кто-то.

– А завтра он опять кляузничать начнёт, что его дома лишили. Хватит с них, нахлебались, – ответил отец.

Все замолчали. Избы у всех имеются, да лишние рты никому не нужны, самим бы прокормиться.

– К себе их заберу, – сказал хмурый Фёдор, – всё равно один. Проживём как-нибудь.

– Другое дело, – улыбнулся Панас, лицо его посветлело, – айда, будем с Евдокией говорить. А вы не стойте тут, – обернулся он на ходу, – дел других, что ли нет?

Рядом со мной объявился Стёпка, потянул за руку:

– Папка, пошли, что покажу.

Душа к делам всё одно не лежала, я потрепал сына по макушке:

– Куда хочешь?

– К речке, – не унимался он.

Отец махнул рукой:

– Ступайте, я домой.

Мы отправились к Бормотухе, Стёпка подпрыгивал от нетерпения, забегая далеко вперёд.

Скоро подошли к самой речке.

– Так чего ты хотел? – окликнул я сына.

– Смотри, – тот наклонился к воде, погладил её гладь, точно она была живой. Потом приподнял ладошку и глянул на меня, смотрю или нет. Вода приподнялась к самой руке, словно ласкаясь.

– Видел? – улыбнулся Стёпка. – Как ты могу, – и горделиво округлил тощую грудь.

– Братец, да у тебя дар проснулся! – удивился я."

"Управление водой передавалось у нас от деда внуку. У моего бати дара не было. А у меня сила проснулась. Стёпке по идее ничего перейти не должно было.