6
0Данный факт еще не доказывает его непричастность к убийству, это лишь дополнительная информация, которую в числе прочего рассмотрит суд.
Выпрямившись, я поймал гневный взгляд окружного прокурора.
— Чья же ДНК? — спросил кто-то.
Уильямс среагировал мгновенно:
— Мы не отвечаем на вопросы, касающиеся доказательств по делу!
— Микки, почему ты согласился участвовать?
Говоривший стоял по ту сторону ламп, в тени, лица его не было видно. Я снова шагнул к микрофону, отодвигая Уильямса:
— Хороший вопрос. Для меня, разумеется, непривычно находиться, так сказать, на другой стороне, но дело это особенное. Я профессиональный юрист и горжусь своей принадлежностью к коллегии адвокатов. Мы все приносили клятву отстаивать справедливость, защищать конституцию и законы страны и штата. Долг каждого служителя закона — всегда выступать на стороне правого дела, невзирая на личные интересы. Перед нами именно такое дело. Кто-то должен выступить на стороне Мелиссы Лэнди. Я изучил материалы дела и убежден, что выбрал правильную сторону. Критерием здесь служат несомненные доказательства вины подсудимого, и я считаю, что такие доказательства имеются.
Уильямс взял меня за плечо, мягко отстраняя от микрофона.
— Это все, что мы можем сказать по поводу доказательств, — поспешил он добавить.
Солтерс подняла руку:
— Джессап провел в тюрьме двадцать четыре года; если вы докажете нечто меньшее, чем умышленное убийство без смягчающих обстоятельств, он сразу выйдет на свободу. Стоит ли это дело таких затрат и усилий, мистер Уильямс?
Уже по первым словам я понял, что они работают в паре. Солтерс набрасывала мячи, а прокурор готовился их мастерски отбивать, зарабатывая очки в одиннадцатичасовых новостях и утренних газетах. Взамен она получала сведения из первых рук о тактике обвинения и доказательной базе.
«Хватит. Это мое дело, мой процесс, моя игра!»
— Не важно! — громко сказал я.
Все повернулись ко мне, даже прокурор, стоявший у трибуны.
Все тот же голос из темноты подбодрил:
— Говори в микрофон, Микки!
Кто бы это мог быть? Я снова рванулся вперед, словно форвард в атаке:
— Убийство ребенка относится к преступлениям, к которым закон подходит со всей суровостью, независимо от вероятностей и рисков. Не имеет значения, что победа не гарантирована. Важна лишь убедительность доказательств, а она для меня несомненна. Этот человек совершил страшное преступление, и не важно, сколько лет прошло с тех пор, и сколько он уже отсидел. Его следует судить.
