Ловец

Когда лгут из жажды наживы, то во рту язык буквально ощущает гниль. Когда лгут не задумываясь, по привычке — пресного, чуть заплесневевшего хлеба. А ее ложь… она была соленой, как морская вода.

— Врешь, — вынес вердикт ловец.

У девчонки задрожала нижняя губа. Она была готова расплакаться, но упрямо вскинула подбородок и сжала кулаки:

— Нет.

— Да, — он приблизился так, что между ними оказалось всего полтора фута.

Дождь все же ливанул. Сразу, резко и стеной. Но они двое этого, кажется, и вовсе не заметили, впившись друг в друга пристальными взглядами. Тэд и сам не мог отдать себе отчета, зачем ему так важно знать, почему она врет. Вообще знать. Думать о ней.

Еще утром он решил, что пошлет все мысли об этой пигалице куда подальше. Навязанный якорь. Да нужен такой три раза!

Решил мозгами, а вот сейчас, они, подлецы, напрочь отключились. Зато все остальное и не думало. Ему хотелось дотронуться до нее. Просто дотронуться. Как тем каплям, которые падали с неба и ударялись о ткань.

Ее одежда промокла насквозь, отчетливо обрисовав фигуру. Тонкую талию, острые плечи, затвердевшие от холода соски.

— Я пойду, — она нерешительно попятилась, проиграв поединок взглядов.

— Мокрая, голодная и почти раздетая. Куда ты пойдешь?

— Я не раздетая, — пигалица обхватила себя руками, закрывая грудь.

— Если бы ты была совсем раздетой, то это так бы не привлекало. А сейчас, глядя на тебя… да любой бандит из подворотни посчитает своим долгом тебя отыметь.

Она вздрогнула от пошлой и неприкрытой правды, а потом все же набралась смелости:

— Как и ты?

Это был удар под дых, но заслуженный.

Шенни.

Я смотрела на ловца, который застыл напротив меня. Напряженный, замерший словно для броска. Почему каждая наша встреча напоминает поединок?

— Ты меня боишься? — он ответил вопросом на вопрос.

Я не стала лукавить, раз уж этот ненормальный словно нюхом чует ложь:

— Да.

— Прости. Я не хотел, — он выдохнул, а потом схватил меня за руки, словно боясь, что я убегу, и выдал: — Вернее хотел, но … бездна, как же с вами, женщинами, сложно.

Дождь хлестал, и меня начала колотить дрожь. То ли от страха, то ли от холода.

— Ты замерзла, — не вопрос. Утверждение. — Давай поговорим в другом месте. Где хотя бы ты не продрогнешь до костей от осеннего ливня.

Я хотела уже замотать головой, когда ловец добавил:

— Я клянусь своим даром, что и пальцем тебя не трону во время этого разговора. И после, когда буду провожать до дома.

Формулировка меня слегка насторожила, и я бы еще подумала, но тут в носу защипало. Чихнула. Оглушительно. От души.

Больше не спрашивая ни о чем, он подхватил меня на руки. Я пробовала вырываться, но куда там. А потом открылась черная воронка лабиринта.

В нос сразу же ударили запах гнилья и тухлых яиц.