Ловец

— Как долго вы состоите в любовной связи? — Тэд не миндальничал.

Если эти двое — любовники больше трех лет, то тогда вырисовывался и мотив для убийства Томаса. Да, сэр Элгрис даже после своей кончины не узнал, что супруга ему не верна. Но вдруг факт измены должен был вот-вот вскрыться, и Мьярик решил его убить? Хотя, глядя на красивое, породистое лицо с трясущимся сейчас подбородком в это верилось слабо.

Стальные нервы в этой паре были отнюдь не мужской прерогативой. Гораздо легче казалось представить Ангелину в роли убийцы супруга. У нее-то, как успел оценить ловец, хватило бы на это и силы духа, и выдержки.

Вдруг Томас, узнай о том, что является обладателем раскидистых рогов, потребовал бы развода и оставил бы Ангелину без шиллинга за душой? Тогда…

Все это пронеслось в голове Тэда еще в ту секунду, когда он только увидел мать Шенни в объятиях любовника, и сейчас ему нужно было подтверждение. Однозначные ответы на конкретные вопросы.

— Это не имеет… — меж тем брызгая спесью, как тявкающая дворняга слюной, возразил Мьярик.

Ловец лишь повернул голову и в упор посмотрел на любовника. Этот аристократ вызывал в нем лишь одно чувство — брезгливость.

Страх и высокомерие — Мьярик казался набит ими под завязку. И сейчас эти два чувства кидали его, как волны утлую лодчонку в шторм, то заставляя бросаться высокопарными фразами, то замолкать на полуслове.

«Прямо как истеричная дамочка, которая не может решиться, то ли ей падать в обморок, то ли повременить, — подумал Тэд. — Что в нем нашла эта Ангелина, кроме слащавости? Хотя, может, у аристократии в моде рафинад и приторность?»

Мьярик внешне напоминал классическую статую: исключительно правильные черты и пропорции лица, тела. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, алебастровая кожа, что выдавала в нем выходца из северных секторов. Волосы цвета спелой пшеницы длиной до плеч, заплетенные в косицу. Добавить к этому голубые глаза, элегантность и надменность, которые многие женщины принимают за величие… Мьярик обладал той внешностью, на которую так падки юные девичьи сердца. И не совсем юные — тоже.

Эти двое — Мьярик и Ангелина — представляли собой идеальную пару. Красивая обертка, а под ней… У одного — напыщенность, у другой — стервозность. Но оба — красивы, утонченны и бездушны, как манекены.

— Итак, как долго? — Тэд повторил свой вопрос в звенящей тишине.

На этот раз не звучало эмоций, ибо ответила Ангелина:

— Одиннадцать лет. Одиннадцать лет мы любовники. Я надеюсь, что данная информация не выйдет за пределы этого кабинета? Хотя и не могу понять: какое отношение это имеет к смерти моей дочери?

— Смерти? Ваша дочь жива, здорова, и даже плещет энергией через край. Я бы даже сказал, что порою она горит ею, как факел.