Ловец

Этот игорный дом, приличный лишь снаружи, был по сути изнутри тот же элитный бордель для столичной аристократии. И здесь девушки делились на два типа: яркие ночные бабочки в полупрозрачных одеждах и вот такие серые мыши, как его провожатая. Последних специально одевали невзрачно, да и внешность подбирали невыразительную, чтобы никто не зарился на обслугу. Ведь если и прислуга будет смазливой — то гость может выбрать ее в качестве развлечения. А работать тогда, убирать и подавать напитки кому? Но это для тех посетителей, кто приходил сюда именно как в бордель. А кто-то захаживал в клуб за тем, чтобы играть.

«Интересно, отец Шенни предпочитал первый или второй этаж?», — невольно подумал Тед и выругался про себя: вновь он вспоминает об этой заразе!

Ловец шел, а перед ним мелькали спины, лица, и в воздухе разливался сладковатый душок. Так пахнет дорогой алкоголь, смешанный с духами и потом. Аромат азарта, проигрыша и победы.

Наконец провожатая подвела его к одному из кресел и, сообщив, что он может располагаться и сейчас ему, как гостю, принесут бренди, удалилась.

Тэд покачнулся с пятки на носок и, бросив пиджак в пустое кресло, направился нетвердой походкой к столу.

План его был прост: сесть и начать выигрывать. Рано или поздно к «везунчику» подсядет кто-нибудь из катал, возможно, и сам Руферт. Ведь, судя по сведениям, именно здесь он чаще всего и играет.

В том, что он выиграет, ловец не сомневался. Тэд чувствовал ложь. Блеф всегда дразнил кончик его языка вкусом лимона и кислых яблок. Посему он, недолго думая, сел за первый попавшийся покерный стол."

"Плюхнулся на пустой стул и лишь потом чуть пьяно осведомился у игравших:

— Я не помешаю?

На него покосились все трое.

— Занято, — шлепая картой по столу, выразил общее мнение носатый франт в расстегнутой на верхние пуговицы рубашке.

Тэд мельком глянул на этого парня, которому стало жарко. Отметил чуть засаленные подтяжки, галстук-бабочку, что сейчас оказался развязан и свисал концами на грудь хозяина, перекинутый через шею. Ткань его лишь выглядела дорого, но Тэд определил на глаз: шелк поддельный, из дешевых. Как отличать фальшивку от настоящего, он узнал не от одной из любовниц, что было бы логичнее всего, а у мужчины, продавца шляпного салона, с которым делил съемную квартиру, когда только приехал в столицу, и жалованье стажера не позволяло большего.

Сосед оказался изрядным пижоном и сердцеедом, но чего в нем было не отнять — это любовь исключительно к шелковым шейным платкам. Хотя стоили те изрядно.