Ловец

Появилось ощущение, что мир остановился, растворился в этих нежных, но сильных объятьях, что мы — одни.

Прозвеневший звонок заставил вернуться в реальность. Я улыбнулась Заку. Он, поднеся мою руку к своим губам, хитро взглянул на меня исподлобья и c улыбкой профессионального искусителя произнес:

— Теперь, как честный человек, я обязан, — от его тона и взгляда я невольно начала краснеть, и когда пауза затянулась настолько, что щеки горели, Зак добавил: — познакомить тебя с родителями. Возражения не принимаются.

Выпрямившись, от отпустил мою руку и, как ни в чем не бывало, направился к двери. Я же так и осталась стоять рядом с партой. Порою я просто не успевала за стремительными мыслями, меняющимся настроением Зака. Еще толком не успела осознать, что произошло, а у него уже готов план действий.

— Ну же, я жду, — он обернулся в дверях.

— Может не стоит… — подхватила с парты книгу и прижала к груди, словно щит.

— Пошли, — он вернулся и, взяв мою руку, повел за собой.

На всем протяжении пути до своего особняка он так и не выпустил мою ладонь. Будто боялся, что я могу удрать. Кстати, его опасения были не беспочвенны. Пару раз мне так и хотелось сбежать."

"Зак лишь улыбался искренне, широко, счастливо. Даже когда он завел меня в малую гостиную со словами: «Матушка, разреши тебе представить одну замечательную девушку», — так и не отпустил руки.

Зато после его фразы в комнате удавленником повисла тишина.

Причина была проста: помимо собственно матушки и отца в гостиной на диване расположились еще две дамы. Причем, если первая — миловидная кокетка в муаре и в повязкой на голове, которую украшало перо, — выглядела вполне невинно, то у второй дамы — в возрасте и в боа — матримониальные планы на одутловатом лице читались крупными рунами.

Зак замялся. Двери открывал он сам по причине малого числа слуг и, перед тем, как войти в гостиную, предупредил, что его матушка всегда в это время пьет чай. На гостей, он, видимо, не рассчитывал.

Матрона, чью шею украшал воротник из крашенных перьев, гневно засопела и в упор уставилась на Зака. Но тому было плевать. Словно он каждый день и не по разу практиковался держать такую дистанционную атаку.

Единственный, кто веселился от души в этот момент — это Клим. Пацан радостно цапнул последнюю слойку с чайного подноса и старательно начал жевать. Причем в тишине звук хруста сухого теста был столь отчетлив, что все присутствующие невольно повернулись к младшенькому. Под прицелом стольких взглядов Клим совершил невероятное: в один присест сумел запихнуть в рот оставшуюся половину слойки и, старательно работая челюстями, наплевав на манеры, выдал:

— Брат, учти, я за тебя пиджаки донашивал, но потенциальных невест — ни за что, — все это он произнес, кивая на гостий.