Ловелас для брюнетки

И пошевелиться не могу, а о том, чтобы вырваться, не может быть и речи!

– Павлин, значит, – фыркает Валевский, а я только теперь понимаю, что ляпнула это дурацкое прозвище вслух. – А ночью, помнится, Ромочкой называла, – шипит мне прямо в лицо, не отводя пристального взгляда. – Просила не останавливаться, кричала от удовольствия. Ну, скажи, что ты притворялась! – выдает довольно резко и замирает в ожидании моего ответа.

«Вот это ты влипла!» – мой внутренний голос дает наконец-то о себе знать, хоть и с небольшим опозданием.

Как говорили умные люди, «лучшая защита – это нападение», потому решаю сделать еще одну попытку, чтобы поставить Валевского на место.

– Да кто ты такой, чтобы меня упрекать! – тоже выдаю ему прямо в лицо, не отводя своего пристального взгляда. – Если переспали с тобой разок…

– Два! – перебивает Рома со злостью в голосе, а я лишь мысленно стону.

– Ладно, пусть будет два, – добавляю уже спокойнее, однако я еще не закончила свою тираду. – Но это не даёт тебе права влезать в мою личную жизнь и указывать, с кем мне общаться, кому строить глазки, а с кем…

– Сейчас будет три! – цедит Валевский сквозь зубы, прижимаясь всем корпусом к моей груди и заставляя меня полулечь на стол.

Держит, гад такой, не давая упасть назад, но и не позволяя сесть ровно.

– Отпусти, ненормальный! Немедленно!

У меня внутри все закипает, но уже не от злости, как раньше, и я понимаю, что проиграла этот раунд с провальным счетом. Стоит Валевскому только дотронуться, как я таю в его руках, а через короткое время желаю снова оказаться в его объятиях.

Какой-то парадокс, честное слово – я ему не верю, но желаю его заполучить.

– Карина, – шипит Рома, снова касаясь губами моих губ. – Не усугубляй. Я сейчас чертовски злой и могу нахрен порвать на тебе одежду, – он делает паузу, не понимая, что уже завел меня. Да так, что я сейчас сама к чертям разорву его футболку вместе со штанами, если он и дальше будет продолжать свои воспитательные беседы, а не перейдет к делу.

– Руки отпусти, – шепчу ему прямо в губы и чувствую, что хватка парня немного ослабевает. Не до конца, но, видимо, он все еще боится получить в глаз. – Сам же говорил, надо доверять друг другу, – повторяю его вчерашнюю фразу, и Рома с глубоким вздохом разжимает пальцы на моих запястьях.

А через пару секунд наши губы снова находят друг друга – да так, что крышу сносит окончательно и бесповоротно.

У обоих!

Кабинет Валевского-старшего, дубовый стол за несколько тысяч евро, разбросанные бумаги, которые Рома сметает со столешницы одним махом – это ли не страсть, вспыхнувшая, как спичка, и не желающая потухать.

Понимаю, что делаю очередную глупость, вновь поддавшись ему, но никак не могу остановиться.