Лорд, который влюбился

Я не поняла! То есть вообще! Но когда магистр наклонился и с точностью эльфийского снайпера отыскал мои губы, ощутила безудержное счастье.

Огромное! Невероятное! Бешеное!

Такое, что закружилась голова.

Губы Рэйнера оказались твердыми и сладковатыми, да и целовать он начал как-то совсем решительно, словно ожидая сопротивления. Только я не возражала – разве что потом, уже после всего, выговорю ему за наглость. А что? Я ведь хорошая девушка из приличной семьи. Я обязана его отчитать.

Я собралась раствориться в поцелуе, сойти с ума, а вместо этого… подпрыгнула и взвизгнула, когда случилось то, чего никак не могло случиться.

– А-а-а… – выдохнула я.

Еще не понимая, что делать, выскочила из непроглядной тени, чтобы увидеть, как «жених» в своем расшитом бриллиантами камзоле поднимается с пола.

Рэйн был в бешенстве, а я… Тут меня шлепнуло по губам еще раз.

– У-у-у! – я буквально взвыла, и от разочарования, и осознания того, что сейчас с этими самыми губами случится.

– Эрика! – недобро позвал лорд Варкрос младший, делая стремительный шаг навстречу.

Бежать! Не от Варкроса, разумеется, а из зала, потому что два распухших вареника на лице – это жуть.

Не обращая внимания на замершие в изумлении пары, я метнулась к Рэйнеру и потребовала:

– Покажите татуировку!

Магистр прищурился. В следующий миг меня схватили за руку и потащили к выходу – благо арка, уводящая в один из коридоров, находилась недалеко.

Едва выскочили в коридор, Рэйнер огляделся, а убедившись, что поблизости никого, процедил:

– Что происходит?

Отличный вопрос. Тоже хочу знать ответы!

– Татуировку покажите, – прикрывая ладонью губы, повторила я.

Даже не сомневалась, что его узор проступил – ведь мой-то проявился, я чувствовала, как покалывает кожу под перчаткой.

Рэйн прищурился снова, а потом стремительно стянул свой роскошный камзол и приподнял рукав рубашки, чтобы окончательно меня шокировать.

– Это не мой герб! – взвизгнула я.

Повисла пауза. Она длилась недолго, но напомнила вечность. На лице Варкроса по-прежнему отражалась смесь злости и досады, а я стояла и понятия не имела, как быть.

Наконец, Рэйнер отмер:

– Что значит «не твой»? – переспросил он, причем с угрозой, словно я его в чем-то обманула.

А мне… вот даже обидно стало! Получается, он обо всем догадался, вычислил личность невесты, но так и не нашел времени посмотреть на ее герб? Хам.

– То и знашит, – буркнула я. – На нашем герпе никогда не пыло незапудок, да и фсе это… – я указала на мерцающий узор, – ни с одним элементом не шовпадает.

– Что с дикцией? – перебил Рэйн.

– Нишиво хорошего, – настроение уже не портилось, а падало в бездну.