Лорд, который влюбился

Я отбил их при помощи той же силовой плети, а потом…

Я использовал плеть и только плеть, и каждый раз останавливал удар в сантиметре от живой и ставшей весьма взъерошенной мишени. Гонял Ирму по импровизированной арене как мог, и в какой-то момент адептка сдалась.

Нервы обманщицы не выдержали, и она тоже призвала плеть, чтобы перехватить мой удар и радостно оскалиться. Только Ирма просчиталась – этот миг триумфа принадлежал не ей, а мне.

Магия переплелась, и я дёрнул плеть на себя, заставив Ирму пролететь несколько метров и упасть на землю. А когда девушка встала, спросил:

– Ну-ка, расскажите ещё раз что там у вас не получается? – А-а-а… – последовал растерянный ответ.

"– Вы говорили, что не можете создать силовую плеть, – продолжил я холодно. – А сейчас это что было?

Вспыхнула, распахнула рот в явном желании возразить, но я перебил:

– Только не говорите, что заклинание подчинилось вам впервые.

Ирма покраснела ещё гуще, а её сокурсники начали переглядываться. Парни быстро сообразили в чём дело, и теперь адептка не знала, куда девать глаза.

Я мог сжалиться, но предпочёл расставить все точки:

– Никакого индивидуального занятия не будет.

В этот миг меня точно возненавидели, но что такого? Я понимал, что поступаю жестко, но разве я заставлял Ирму врать?

И почему должен терпеть подобное неуважение? Я ей кто – мальчик с соседней парты? Я – боевой маг высшей категории, и действительно готов делиться своим опытом и знаниями с теми, кто желает учиться, но плоских интриг, призванных утолить женское тщеславие, не потерплю!

Я даже хотел сказать это вслух, но Ирма неожиданно зажмурилась, сдерживая слёзы, а потом развернулась и умчалась.

Добивать, заставляя остаться и продолжить занятие я не стал. Вместо этого повернулся к парням и дал задание по отработке – на меня смотрели с некоторым осуждением, чему я не смутился. Когда повзрослеют и окажутся в аналогичной ситуации, тогда, вероятно, нам будет что обсуждать, а сейчас – нет.

И опять – ПОБЗ не может идти вечно, и занятие с пятикурсниками тоже закончилось. После него в расписании стояло окно, и я всё же решил поинтересоваться тем журналом, который, безусловно, видела и Джиффилин.

Портрет – это ладно, но ведь там ещё и какой-то текст, а написать могут что угодно – репортёры порой ну совершенно бесстрашные. Глубоко вздохнув, я огляделся и направился в сектор Диверика. Когда приблизился, увидел чУдную картину – первокурсники прыгали в длину.

В мою бытность адептом прыжки тоже были, и полосу препятствий я знал как родную. Хмыкнул, вспомнив, как ползал под этой колючей проволокой и взбирался по отвесной деревянной стене.