Лобстер для Емели

Сначала я решила, что логопед вернул способность говорить, но ума у старика нет. А потом стало ясно, что дедушка не совсем потерял разум. Кузнецов, вероятно, сохранил хитрость. Толкнув речь про Маугли, он, вроде, заснул, но когда Алла объявила, что после занятий с логопедом больной сможет на радио выступать, у него дрогнули веки, и на секунду улыбка пробежала.

– Думаешь, он прикидывается дурачком? – предположил Василий.

Я начала размышлять вслух:

– Кузнецов не выглядит здоровым, похоже, ходить он не способен. И то, что мне сказал отец Софьи, просто бред. Повторю, слова он выговаривает хорошо, но смысла в них нет. Когда Алла и Елена подошли к нам, старик поднес к губам указательный палец и сделал хорошо известный всем жест «молчи». И взгляд у него не мутный. Просто он почти все время с прикрытыми веками был, а когда сотрудницы центра потеряли его из зоны видимости, он широко раскрыл глаза. Ничего не понимаю в медицине, но лукавство могу распознать. Матвей постарался дать мне понять: «Не рассказывай, о чем поведал». Может, его держат в центре насильно? Дедушку полностью оградили от постороннего общения. Он живет на особо охраняемой территории, куда не допускаются те, кто лечится в главном корпусе. Элитных пациентов раз-два и обчелся. Всего три коттеджа.

– Старик, – произнес Бурлаков, – дедушка. Вероятно, из-за перенесенного инсульта он таким кажется. Сейчас уточнил его возраст. Матвей ненамного старше Егора. Кузнецов кандидат наук, сразу после получения диплома о высшем образовании поступил в аспирантуру.

– Ну и ну! – изумилась я. – Внешне прямо совсем древний.

– Болезнь не красит, – заметил Василий.

Я вынула мобильный.

– Записала всю мою беседу с Еленой. А когда женщина и медсестра отошли, заговорил Матвей. Послушайте, что сказал Кузнецов.

Я нажала на экран, раздался голос: «Солнышко, все там, где они лежат! Скажи Маугли! Он не знает. Орел взмахнет крыльями, крокодил захохочет, дерево поцелует фавна, и тогда небо упадет на землю, и откроется дверь. Все там! Там! Света, твое! Возьми! Маугли… Маугли… Я нашел! Его записи! Дневник прочитал! Не сказал никому, даже тебе. Из-за них со всеми беда!»

– Кто такая Света? – удивился Степан.

– Даже предположений нет, – призналась я. – Матвей болен, из родных у него только дочь. Но мы знаем, что есть еще зять. Почему они не навещают мужчину? Ответ, наверное, таков: его считают немым, безумным, парализованным, какой смысл приходить? Ни поговорить, ни погулять с таким. Речь, с которой Матвей ко мне обратился, просто сумрак сознания. И Софья с супругом не в России живут.

– Вилка, можно тебе задать вопрос? – поинтересовался Василий.

Я удивилась:

– Конечно.

– Личный, не по работе, – уточнил Бурлаков.

– Пожалуйста, – кивнула я.