Людоед на первом этаже

Малколм плотнее запахнул вокруг себя рубашку и с достоинством поплелся к двери.

- Могу я вас побеспокоить просьбой повернуть ручку? – холодно произнес он. – Вижу, я должен спуститься и сам попытаться открыть проклятое окно.

- Как ты сможешь такого размера? – спросил Джонни, слезая со стола. – Не будь дураком. Я схожу. Лучше это буду я, - объяснил он остальным. – Всё равно Людоед считает, что я способен на любое преступление, и я всегда могу сказать, будто таскал печенье.

Малколм развернулся от двери:

- Кого это ты назвал людоедом?

- Твоего проклятого отца, - ответил Каспар. – И ты знаешь, что он людоед и есть, так что не спорь.

- Ничего такого я не знаю, - неуверенно ответил Малколм.

- В любом случае, мне лучше спуститься и посмотреть, - сказал Джонни.

Поскольку Малколм стоял у него на пути, он подобрал его – умеренно осторожно – и поставил в стороне от двери. Малколм возмущенно заворчал, но ничего не мог сделать. Джонни открыл дверь и медленно пробрался на лестничную площадку, где всё еще висели старые химические запахи.

Прежде чем он добрался до начала лестницы, по всему дому разнеслось эхо грохота бьющегося стекла. Джонни застыл. Так же как и Малколм в дверном проеме. Гвинни, которая стояла с Каспаром посреди комнаты, закрыла уши и задержала дыхание. Каспар с ужасающей ясностью вспомнил большой кувшин с апельсиновым соком, который в тот вечер стоял на подоконнике в кухне. Внизу щелкнул выключатель и зажегся свет. Раздались торопливые тяжелые шаги. Гвинни и Каспар поймали себя на том, что выскочили к Джонни на лестничную площадку, а Малколм несся между ними.

Последовала долгая, ужасающая тишина. После чего голос Людоеда взвился в истинном реве:

- Ты, непослушный паршивец!

После этого голос Людоеда грохотал и ревел, снова и снова, казалось, часами обвиняя Дугласа в том, что он пошел на дискотеку, когда ему запретили, и попутно в других преступлениях. Каспару, Гвинни и Джонни стало дурно. И они вовсе не нуждались в том, чтобы Малколм заявил сквозь стучащие зубы:

- Смотрите, что вы наделали!

Они и так знали: то, что Дуглас попался – их вина. Хуже того, Дуглас не мог толком придумать, что сказать. Долгое время от него вовсе не было слышно ни звука. Потом зазвучал его голос, слабо отрицающий вину.

- И не смей мне лгать! – рявкнул Людоед.

Раздался звук тяжелого удара. И еще одного. Все четверо на лестничной площадке каждый раз вздрагивали.

Внизу открылась дверь.

- Джек! В самом деле… - произнес голос Салли.

- Не будешь ли ты так любезна позволить мне разобраться, как я считаю нужным? – сказал Людоед."

"Ответа не последовало. Дверь закрылась. После чего Людоед снова начал реветь, а потом последовали звуки, свидетельствующие, что Дугласу пришлось убирать разбившийся кувшин и вытирать апельсиновый сок.