Люфтваффельники

Он любезно подстраховал курсанта Мирзалиева, чтобы тот не грохнулся «портретом вниз», и даже заботливо перехватил из «бультерьерских» челюстей уставшего курсанта две тяжеленные сумки с многочисленными гостинцами, которыми заботливая жена нагрузила Фахраддина по самое «немогу». Сам же Федя, чувствуя свою ответственность перед душевными товарищами, благословившими его «в бега», словно вьючный ишак старательно волочил тяжелый груз в качестве сердечной благодарности наряда по роте и 45-го к/о. Эх, и попался, фактически на «финишной прямой»! Абидна, панымаеш, да?!

Поймав курсанта Мирзалиева с поличным, Пиночет довольно потирая руки, горел страстным желанием немедленно арестовать весь наряд по 4-й роте (соучастников, выпустивших Федора из казармы после команды «Отбой»).

Являясь приверженцем методов «а-ля-Макаренко», комбат хотел посадить всех парней в одну камеру, дабы переложить процесс воспитания самовольщика на плечи дневальных по роте. Типа, парни сами найдут «правильные слова» для курсанта, «подставившего» их под раздачу и уложившего на «уютные» нары. Логично, с одной стороны, а с другой: «за друга пострадать — святое дело!» Нас гауптвахтой не испугаешь!

Пока Федя, безбожно коверкая русский язык, эмоционально доказывал абсолютную невиновность ребят из состава суточного наряда, пытаясь чуть ли не слезно убедить комбата, что покинул расположение роты незаметно для дневального на тумбочке, комбат тащил тяжеленные сумки и ехидно улыбался. Добравшись до казармы, Пиночет отдал сумки Федору и приступил к массовым допросам с применением интеллектуальных пыток типа «вынос мозга».

Но дневальные сопротивлялись весьма достойно. Они с наивно-убедительным взглядом обиженного ребенка клялись чем угодно, что курсант Мирзалиев мимо тумбочки не проходил и через дверь казарму не покидал. Такая вот мистика!

Упертый Пиночет не добившись чистосердечного признания от состава наряда по роте, радикально расширил список подозреваемых. 45-е отделение было экстренно построено в центральном коридоре казармы.

Довольный собой и своей прозорливостью, аки Шерлок Холмс и миссис Хадсон одновременно, дотошный комбат проводил скрупулезное экспресс-расследование на предмет, кто из ребят был в курсе происходящего и более того — способствовал осуществлению факта самовольной отлучки — вопиющего нарушения воинской дисциплины и т.

 д. и т. п. еще на час «полоскания мозга». Такое впечатление, что полковник Серов наслаждался процессом массового изнасилования личного состава, попутно любуясь собой и своей «ролью в истории человечества».