Люфтваффельники

Как хорошо на воле, господи! Воздух то, какой?! Не надышишься!

На нервной почве, у нас необычайно обострился слух, и мы буквально кожей чувствовали приближение «нашей судьбы». Вот в ночной тишине капризно рычит армейский ЗИЛ, вот сейчас он «перегазовывается» и скрежещет раздолбанной коробкой передач, чтобы сдать назад, маневрируя во внутреннем дворике госпиталя. Еще пару секунд и сейчас мы услышим, как по асфальту громогласно застучат металлические подковки на тяжелых сапогах нашей смены…

Неожиданно в железную дверь помещения раздался осторожный стук и тихие поскребывания совсем не похожие на уверенные и требовательные удары кулаком ребят из состава караула.

Я, с равнодушием и смиренностью приговоренного к смертной казни, подошел к двери и, не глядя в зарешеченное окошко, открыл тяжелую дверь. На пороге, счастливо улыбаясь от уха до уха, стоял незнакомый мне молодой человек в госпитальной пижаме и, вытягивая вперед руки, держал в них по бутылке водке.

Находясь в «творческом ступоре», я машинально протянул вперед обе свои руки и инстинктивно взялся за горлышки бутылок… В это время, Лелик мгновенно вскочил с табуретки и быстрее молнии метнулся к двери.

Учитывая, что в прошлой «доучилищной» жизни, Лелик был КМСом по боксу и КМСом по гребле на каноэ, то удар справа у него был просто сокрушительный.

Не переставая улыбаться, незнакомец в пижаме, закатывая глаза и безвольно разжимая пальцы, оторвался от земли и попытался отправиться в непродолжительный полет на пределы подвала.

Пока, я перехватывал бутылки, Лелик схватил бесчувственное тело за «грудки» госпитальной пижамы и резким рывком, втащил его в помещение охраны. Затем, удерживая «улыбающегося» клиента одной рукой, Лелик открыл дверь камеры и мощным поступательным движением швырнул тушку «ночного ловеласа» на свободную койку и мгновенно захлопнул камеру.

Вовремя однако, так как в ночной тиши уже отчетливо были слышны шаги приближающейся смены. Лелик остался у входной двери, приводя свою форму в порядок и готовясь к встрече проверяющего офицера.

Я же в это время отчаянно метался по маленькому помещению поста, с двумя бутылками водки в руках, даже не представляя, куда их заныкать. В последний момент, успел сунуть бутылки в боковые карманы своей шинели, висящей на вешалке.

В тот самый момент, когда вторая бутылка еще только скользила в глубокий карман курсантской шинели, Лелик Пономарев уже докладывал суровому коменданту об отсутствии происшествий на вверенном нам посту.