Люфтваффельники

В виду скоропостижной и по всем оптимистичным прогнозам врачей, длительной болезни капитана Нах… Хорошевского, обязанности командира 4-й роты в полном объеме, возлагаются на лейтенанта Зайчика, тоесть — на меня. Рота! С этого момента, в подразделении начинается новая жизнь, основанная на строгом соблюдении требований воинских Уставов и жесткой дисциплины. Спрашивать буду строго, поэтому всем надлежит подтянуться и собраться. Под моим командованием, рота должна в кратчайшие сроки вернуть себе звание «отличной». Вот так! Всем надлежит немедленно мобилизовать свои внутренние ресурсы и быть в постоянной готовности образцово выполнять все распоряжения командования.

Вопросы?!

Зайчик, выпалив данную информацию, важно надул щеки. Он ждал ответной реакции курсантов на это эпохальное, с его точки зрения, решение комбата.

Личный состав роты устало и равнодушно, почти с откровенной жалостью посмотрел на лейтенанта. Как командир взвода, он еще был туда-сюда. Молод, зелен, амбициозен, год назад получил офицерские погоны, короче — сопляк, который в детстве не наигрался в оловянных солдатиков. В тени и за спиной опытного и искушенного командира роты, лейтенант Зайчик еще вполне сносно справлялся с обязанностями командира 3-го взвода.

А вот, единолично — без ансамбля, это самому, лично и персонально, роту взваливать на свои юные плечики, да еще в такой не самый удобный момент — надорваться можно, и конец карьере. Ну, что же, дерзай, милый. Только щечки сильно не надувай, а то лопнешь ненароком. Вон уже слюнка пузырится и с подбородка капает. Ну-ну, «кавказская пленница», успехов тебе! Ха-ха!

Вечер в роте прошел по инерции, относительно спокойно. Курсанты возвращались после работ и нарядов.

Уставшие и задрюканные они, молча и очень медленно снимали грязную одежду и шли отмываться раствором лизола, мылом и хлоркой от бацилл и возможных микробов возбудителя дизентерии, в изобилии и вольготно расселившихся на всей территории военного училища. Разговаривать и шутить не хотелось, да и не было сил.

Через час, в казарму приковылял состав внутреннего караула. У ребят от хронического недосыпа воспалились глаза и подкашивались ноги. Почти месяц, через сутки в караул, на посты, с оружием — одуреть можно!

Они равнодушно приняли известие о болезни законного командира роты и воцарении на его троне лейтенанта Зайчика.

Парни, фактически на голом инстинкте сдали оружие и патроны и, не умывшись, не сняв пыльные сапоги, повалились на табуретки (до команды «отбой», прикасаться к кроватям нельзя — суровое требования Устава). Некоторые сразу заснули, сидя в самых неудобных позах. Мы старались не шуметь, чтобы их не тревожить. Завтра, ребятам опять на развод и снова, уже в который раз, заступать в суточный караул.