Люфтваффельники

И как только Валентин такую кралю отпустил?! Он же сейчас все телефоны оборвет!

Посмотрев в нашу сторону, Лелик широко развел руки в разные стороны и добродушно продолжил.

— Парни, знакомьтесь, это моя старшая сестра — Лена. Я вам о ней уже рассказывал. Приятная особа во всех отношениях. Умница, красавица! А готовит как?! Умереть от ожирения, но из-за стола не встать. Но, уже замужем, так что закатайте губки и сглотните слюнку. Да! Забрали, буквально с руками оторвали. Повезло парню. Была Пономарева, стала — Милославская. Эх, Ленка-Ленка, у тебя подруга есть? Вот чтобы такая же, как ты, но лет на 5-ть моложе.

"

"Лена заметно смутилась от такой рекламы и на ее смуглых щечках, под ровным загаром явно проступил румянец. Лелик картинно испугался.

— Молчу, молчу, второй такой кралечки нет, и не будет. Господи! Ну почему я — твой брат?! Ленка! Женился бы, не глядя! Да ладно, шучу. Короче, парни, знакомьтесь, потом будете всем рассказывать, какую красоту своими собственными глазами видели. Ведь не поверит никто.

От крайней степени изумления, я реально чуть не выпал из окна.

С ужасом представляя, что это милейшее существо стало невольным свидетелем нашего не слишком приличного загула, я мгновенно протрезвел и густо покраснел. При этом, лихорадочно соображая, что лучше — все же прыгнуть в окно, сгореть ярким пламенем от стыда прямо на месте или каким-то немыслимым образом найти подходящие и достоверные слова для объяснения, что воздух в комнате (весь воздух) испортил в принципе не совсем я. Мой ступор был безнадежный, глобальный и качественный. Мозг ушел в длительную перезагрузку. А Лена была действительно фантастически хороша — глаз не оторвать!

Мысленно проклиная вонючего скунса Копыто, я жалко улыбнулся и, стараясь не смотреть в бездонные как украинская ночь глаза обворожительной Лены, многократно запинаясь и заикаясь, представился.

— Ссссссссса-а………шшшшшшшша.

Лелик приняв мое стеснение и волнение за естественный шок от сногсшибательного вида неземной красоты своей сестренки, сразу прокомментировал мое скромное и целомудренное представление.

— Александр — сама галантность и воспитанность, признанный стихоплет и дамский угодник.

Большая половина из любовных признаний курсачей нашей роты писана этим застенчивым громилой. Не смотри, что он подпирает потолок головой и плечами закрывает окно. Где-то там — глубоко в душе, Санька — ранимое и нежное создание с трепетным сердцем и весьма приличным воспитанием, которое не смогли вытравить из него ни хамоватые отцы-командиры, ни длительное пребывание в отвратных стенах циничного по сути военного училища которое, прошу заметить, мы искренне любим.