Люфтваффельники

— Ну, и чего?! А дальше что?

— Что-что?! Жидкость из ушного хряща растекается под кожей, ухо опухает как уральский пельмень, синеет и болит пару дней.

— А потом? Кстати, сильно болит?"

"Гнедовский почесал правое ухо, пожал плечами и задумался.

— Да, как тебе объяснить? Сильно, не сильно. Все относительно, у борцов всегда что-то болит. Тренировки, броски, работа. Сам пойми. Наш тренер говорил: «Если борец утром проснулся и у него ничего не болит, значит — он уже умер». Вот так! Нет, не сильно болит. Терпимо.

— Валер, а Валер! А видно, что человек, этот самый и есть того! Типа борец.

— Копыто, ты мертвого достанешь! На, смотри! Видишь утолщения на хрящах. Пощупай. Пальцами потри!

Гнедовский наклонился к лежащему Виктору и показал деформированные хрящики ушной раковины. Это была его третья ошибка. Копыто осторожно, но с горящими от восторга глазами, пощупал уши Гнедовского и для сравнения свои.

После обеда, в соответствии с распорядком дня, начиналось время самостоятельной подготовки. Появлялась возможность сделать домашнее задание, подготовиться к семинару, написать доклад, переписать конспект и много еще разных полезных дел. Это официальное предназначение, так называемой «самохи». Неофициально, на «самохе» писались письма на родину, записки знакомым девчонкам, расписывался преферанс или «тысяча», кто-то просто спал, и обсуждались интересующие всех последние новости и события.

В тот день, возмутителем всеобщего спокойствия в аудитории, отведенной нашему взводу для самостоятельной подготовки, был возбужденный Витя Копыто.

Сначала, с видом заговорщика и распирающим его чувством полного превосходства над всеми присутствующими, кроме Гнедовского конечно, Виктор просветил нас, бестолковых, что у них — настоящих борцов, самая распространенная и коварная травма — это перелом уха. Виктор поведал нам всем, по секрету естественно, страшную тайну о том, что какие бы заслуженные титулы и медали борец не заработал в своей карьере (да хоть, само олимпийское золото), он никогда не достигнет настоящего уважения и почитания среди своих коллег-борцов, если не познает радость обладания сломанным ухом.

Развивая свою теорию, Копыто разглагольствовал, что настоящая иерархия среди мастеров ковра и татами, основывается и базируется на строгом подсчете количества, этих самых, зафиксированных переломов и травматических вывихов ушей.