Люфтваффельники

Раздев Гнедовского, все ахнули. Все его тело было в ссадинах, кровоподтеках и в синяках. Удивленные увиденной картиной, парни дружно загалдели.

— Ни хрена себе девки оголодали! Что же они с парнем то вытворяли! — изумился комсорг Филин.

— Копыто, а ну колись, что там было. И главное, где эта общага, чтобы не забрести туда по-ошибке. А то сгинешь, на раз! Измордуют мегеры, живым не уйдешь! Затрахают до смерти!

— Ты куда парня завел? В женский монастырь или в бабскую зону?! Идиота кусок!

Витя Копыто молчал как партизан, и только жалобно сопел.

Когда он стянул гимнастерку со своих худосочных чресл, то все увидели, что его тело тоже капитально ободрано и в многочисленных кровоподтеках.

Общими усилиями мы привели Гнедовского в чувство. Он открыл глаза, сдавленно простонал, попросил стакан чая, спросил о целостности своих костей. Когда его мутный взгляд, скользящий по встревоженной курсантской массе, остановился на Викторе Копыто, Валера сделал попытку встать, чтобы прибить своего ночного проводника, но силы оставили его и он повалился на матрас.

"

"Копыто благоразумно затерялся на втором плане. Гнедовский опять пришел в себя, медленно выпил сладкого чая. Молодой организм брал свое, его самочувствие улучшалось прямо на глазах, и Валера поведал о своих злоключениях.

— Чтобы я, еще, хотя раз… с этим мудаком… Короче, выводит меня Копыто, к общаге. Правда, поплутали основательно, час где-то, в грязь влезли непролазную, по колено увязли. Сусанин в натуре, дипломированный гид, штурман-заблуда. В результате, все же вышли мы к общаге. Старое такое здание, в 4-ре этажа, кирпичное.

Пока по грязи ползали, время позднее наступило, и комендантша закрыла входную дверь. Витя хоть и ездил мне по ушам, что та бабка-комендантша у него с руки ест и с хлебом-солью каждый раз встречает, ни хрена дверь не открыла. Я уже хотел обратно идти, но вы же Копыту все знаете. Он же никогда не сдается. Говорит, запасной вариант имеется — пожарная лестница есть. Правда она на другой стороне здания и надо будет потом по карнизу, по периметру здания, на высоте 4-го этажа прогуляться. А обратно, мол, через дверь выйдем. Никуда зловредная старуха не денется, откроет любезная, чтобы нас выпустить. Мамой клянусь, не хотел лезть! Но сутенер этот белобрысый, «на слабо» взял! Влезли мы не на 4-й этаж а, слава богу, только на 3-й! Хотя, зачем 3-й и 2-го бы хватило за глаза… Короче, карниз узкий, сантиметров 15-ть, идем по нему, руками за отливы у окон цепляемся. На улице жарко, не смотря, что ночь на дворе, окна раскрыты, только занавески задернуты.