12
0Всегда ухоженная, чуть за тридцать — уже нет этих девчачьих порывов, не понесет ничего журналистам, чтобы не пострадала и ее репутация. Но девятнадцатилетняя девчонка? Хорошенькая, не спорю. Только от таких проблем не оберешься в случае чего.
Кажется, Марк прав. В крыше у меня началась протечка. Я тут приехал к женщине, собираюсь приятно провести время, а думаю о девчонке. Ещё и сравниваю ее с Мариной.
— Какой-то ты сегодня задумчивый, — произносит она, как только открывает дверь. — Уж не из-за отца ли?
— Не думал, что ты читаешь жёлтую прессу, — отвечаю, сбрасывая обувь.
— Надо же быть в курсе того, что творится в городе, — пожимает Марина плечами. — Так это правда?
— Слушай, и так все задолбали. Хоть ты не начинай, — начинаю злиться.
Марина из понятливых людей. И даже женское любопытство ей, кажется, не присуще. Она поднимает руки, жестом дав понять, что больше эту тему открывать не будет. И от этого движения халат на ее груди чуть расходится.
— Когда там доставка из ресторана? — спрашиваю, приподняв бровь.
Поняв меня правильно, Марина улыбается. Проходит мимо меня в сторону спальни, игриво проведя пальцем с идеальным маникюром по моей груди и сказав томно в ухо:
— Мы успеем, Тео.
Глава 12
— Ириш, ну ты чего? — вытираю слезы с лица сестры. Наклоняясь, целую ее в макушку, глубоко вдыхаю аромат ее волос.
— Я не хочу без тебя оставаться, — шмыгает она носом, обнимая меня за талию.
— А кто тебе сказал, что ты без меня останешься, милая? Я разве способна на такое? Ты моя радость, счастье. В субботу обязательно заберу тебя, и мы будем вместе отдыхать. Может, и пирожков твоих испечем, которые ты любишь. А ну-ка не устраиваем сырость, и марш к ребятам. Поцелуй меня сначала.
Я стараюсь держаться твердо и уверенно, но получается так себе, потому что сама на грани. Еле сдерживаю слезы. Без родителей мы более-менее научились жить, хоть и думаем, говорим о них каждый день. На данный момент у нас, кроме друг друга, никого нет. И очень сложно расставаться с единственным человеком, в котором видишь опору. Пусть Иринка маленькая, но она поддерживает меня каждый раз, когда я впадаю в депрессию. И без нее будет очень сложно, тем более по ночам.
— Я люблю тебя, сестренка, — говорит она мне в ухо, крепко обнимая за шею. — До субботы? — вопросительно заглядывает в глаза.
— До субботы! — обещаю я, целуя ее в обе щеки. — Беги давай, иначе я тоже расплачусь. Люблю тебя!
Прощание с сестрой дается очень сложно. Едва я оказываюсь на остановке, даю волю слезам. Папа умер, мама в больнице, и ее состояние еще критическое. Только Бог знает, проснется ли она. Или же, как папа, нас оставит одних в этом жестоком мире.
Еду в университет. Я знакомлюсь со своими одногруппниками.
