Любовь всесильна

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался высокий, темноволосый мужчина. Почти оттолкнув доктора Белла, он плюхнулся на край кровати и сгреб маленькие ручки Глории своими ручищами.

— Боже мой! Глория, я так огорчен, я ведь знаю, что для тебя значит ребенок; не могу поверить, что это случилось.

— Чейз, — пробормотала она, — я не виновата.

Ей хотелось все объяснить, но она не находила слов. Заплаканные фиалковые глаза блуждали по красивому лицу мужа, по черной шевелюре, беспорядочно вьющейся над широкими бровями, словно у него никогда не хватало времени причесаться. Внимательные глаза, на первый взгляд карие, но при ближайшем рассмотрении темно-синие, были устремлены на нее, энергичное лицо выражало неподдельное участие. Чейз, ее муж, выглядел таким бодрым, таким оживленным, а она как будто омертвела. Болезненная пустота там, где должен был находиться ребенок.

— Дорогая, не надо двигаться и говорить. Это тебя утомляет. Я теперь здесь, я буду с тобой.

Что-то не верится. Как она нуждалась в нем прошлой ночью! В муках выкрикивала его имя, но где он был? Давал обед для клиентов…

— Как твоя встреча с американцами, как Стюарт? — Голос Глории едва был слышен.

Чейз слегка выпрямился и улыбнулся.

— Более или менее. Все как всегда.

— А что там было? — не опускала глаз Глория, почему-то уверенная, что сердитый излом его бровей относится не только к ней.

Он сжал ее руку и нехотя ответил:

— Возникли некоторые проблемы. Но ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Не беспокойся, дорогая. Не забивай себе голову моими делами. Для тебя важнее всего как можно быстрей поправиться и выбраться из этой не подходящей для тебя больнички.

— Какие же это проблемы? — механически продолжала она.

Чейз повернулся к доктору Беллу и нарочито сменил тему.

— Я хотел, чтобы Глорию наблюдали в госпитале на Харли-стрит, но она настояла на том, что доверяет только вам. И теперь я должен задать несколько неприятных вопросов, причем немедленно. Скажите, почему меня не известили прошлым вечером, когда все это произошло?

Не обращая больше внимания на Глорию, он выпрямился, и теперь двое мужчин стояли лицом к лицу.

— Согласно нашим записям, дежурная медсестра звонила вам в девять часов вечера. В это время вы не могли подойти к телефону, но сестру уверили, что вам обязательно передадут сообщение."

"— Я этому не верю! Требую свидания с администратором, и будь я проклят, если чья-то голова не слетит с плеч!

Глория крепко зажмурилась, стараясь не слушать этот разговор на повышенных тонах, но это оказалось невозможно. Она открыла глаза и с печальной обреченностью посмотрела на мужа — воплощение свирепой мужской агрессивности.