Любовь и магия

Когда я была уже почти готова бежать из залы, теряя туфли, как сказочная принцесса, Родерик наконец-то решил, что уединившаяся в спальне парочка уже не привлечет ненужного внимания. Мы допили вино, прихватили с собой конфеты и пошли творить благие дела, надеясь, что нас не поймают.

Коридоры в этом доме явно были зачарованы, иначе как объяснить, что нам пришлось блуждать целых полчаса? Хотя, может быть, Родерик тщательно избегал ненужных встреч и вел меня самой длинной дорогой.

– Извини! – внезапно выдохнул он, прижал меня к стене и начал целовать.

Я задохнулась от возмущения, но раздавшиеся шаги помешали мне влепить ему заслуженную оплеуху. Шаги приблизились, раздался смешок, удалились – и меня отпустили.

Мы стояли в темном коридоре, глядя друг на друга.

– Черти б их побрали, – пробормотал Родерик, вновь наклоняясь, а я…

А я, вместо того чтобы оттолкнуть его, подалась вперед и обняла за шею.

Счастлива я была целых две минуты, пока мы обнимались и голову кружил хмель. Потом вспомнилось холодное «И сделайте что-то с волосами», и я оттолкнула Родерика, отскочив в сторону.

– Ранита! – Он схватил меня за руку. – Извините, я не хотел…

– Ничего страшного, – спокойно произнесла я, поправляя платье и прическу. – Идемте, у нас много работы.

* * *Спальня младшего сына градоначальника была обставлена с изысканной роскошью: огромная кровать была накрыта покрывалами тончайшей выделки, а под ногами стелился восточный ковер невероятной красоты. Неизвестные постарались на славу, украсив деревянные медальоны на стенах резьбой, а стены обив узорчатыми обоями. Сверху комнату освещала хрустальная люстра, а над камином висели пятирожковые подсвечники.

От семнадцатилетнего парня комнате достались две большие картины, изображающие батальные сцены, портрет знаменитого полководца (на полотне у него еще оба глаза были на месте), раскиданная повсюду одежда, валяющиеся по всем поверхностям листки (некоторые были измяты и перечеркнуты), свисающий с дверцы шкафа женский чулок, стоящая на подставке арфа с раскиданными вокруг нотными листами (некоторые с отпечатками сапог) и небрежно брошенный на кровать одноручный меч, кокетливо перевязанный женским пояском.

В целом комната производила впечатление хорошо обжитой помойки."

"– Ну и свинарник! – с чувством произнес Родерик, оглядываясь. – Ты будешь смеяться, но здесь две горничные убираться не успевают.

Я согласно промолчала, ибо до такого я свое жилище не доводила даже во время экзаменов в академии магии.