5
0Потому что, когда глаза привыкли в смене освещения, я увидела, как мужик валяется на полу, а сверху на нем сидит… Глеб Шатров! И ритмично долбит его затылком об пол!
Я взвизгнула, подбежала к дерущимся, вернее, к добивающему и его жертве, и попыталась оттащить Глеба прочь.
— Глеб, прекрати! Немедленно! Он уже без сознания, Глеб!
Не знаю, что нашло на меня в этот момент, но почему-то представилось ярко и пугающе, что Глеб может убить этого мужчину, и тогда… Господи, тогда все! Ни счастливого будущего, ни спортивной карьеры!
Нельзя такое допустить! Нельзя!
Я хватала Глеба за руки, кричала, даже била его по шее и спине, чтоб прекратил.
И добилась в итоге своего! Он перевел мутный, горящий дикой яростью схватки взгляд на меня, встал, подхватил меня на руки, испачкав кровью белое платье, и понес сквозь беснующуюуся толпу к выходу.
Я не сопротивлялась, словно в трансе успокаивающе проводя пальцами по ожесточившися чертам лица, удивляясь, до чего не похож в этот момент он был на всем привычного Глеба-весельчака и рубаху-парня, и как опасно он выглядел, и не задаваясь вопросом, почему меня это не пугает. Нисколько не пугает.
Он нес меня, легко и быстро, толпа расступалась перед ним, на сцене по-прежнему творился форменный кошмар, а я ощущала себя в этот момент принцессой, которую рыцарь спас из лап дракона и выносит из горящего замка. Его руки, крепкие, разбитые лапы дзюдоиста, дарили уверенность и защиту. Он словно в один миг закрыл собой от всего враждебного мира.
Мне никогда ранее не было так спокойно и хорошо.
Глава 14
На улице я немного пришла в себя, глотнув холодного воздуха и сбросив дурман этого ужасного места. Глеб остановился, аккуратно поставил меня на ноги, провел ладонями по телу, так и оставив их на талии. Я посмотрела на красные пятна на платье, затем в его жадные глаза, все еще затуманенные то ли недавней дракой, то ли общим настроением ночного клуба с его развратом.
Выдохнула, помотала головой. Отступила, высвобождаясь.
— Спасибо вам…
Ну а что я могла еще сказать? Только поблагодарить, что вытащил меня из этого ада, спас.
— Ты… Ты какого хера… Ты чего здесь забыла, Татьяна Викторовна?
Прохрипел он, делая шаг вперед, словно опять хотел сграбастать в свои лапы.
— Я… Я просто… — растерялась я, отступая на тот же шаг, — День учителя…
Он секунду смотрел на меня, осмысливая сказанное, а потом рассмеялся, громко и хрипло:
— Нормально у нас учителя профессиональный праздник отмечают! В ""Голодной утке""!
— В чем? — не поняла я.
— Ты не в курсе что ли? Куда пришла, не в курсе?
— Нет… Меня коллега привела…
— А твой мужик?
— Он уехал на неделю…
— А ты, значит, сразу в отрыв, — прищурился он, опять делая шаг ко мне.
Я синхронно с ним отшагнула и уперлась в преграду. Твердую, живую и огромную.
