64
0Эх, нужно было врать про королевскую кровь!
С другой стороны, вот мне чисто любопытно: как они наши раздельные браки представляют, если всякий раз, когда Эльиньо засыпает на своей монаршей кровати, утром я оказываюсь рядом с ним? Или свинговать – так свинговать?
Мне нравился Эль. Наверное, я даже была влюблена в него. Сложно осознать глубину привязанности, когда ты постоянно находишься рядом с человеком. Я даже свыклась с его короной. Ну, король, и что? Кто-то в носу ковыряется, кто-то – король. У каждого свои недостатки.
С ним было нескучно. Со своей пуленепробиваемой манечкой он мог себе позволить совершенно ненормальные и даже неприемлемые для этого мира поступки. Просто потому что он король. Кто ему запретит?
Эта коронованная безбашенность и уверенность в собственной непогрешимости влекли меня, как пламя – мотылька.
И разговор о его возможном браке и моем положении фаворитки при нем – с той же уверенностью, – неожиданно ударили по больному.
А что я буду делать, если он действительно женится? Если рядом с ним появится не Жулька на правах домашней болонки, а законная супруга с детёнком на руках? И Лео прав, я тоже однажды захочу вырваться из безумного водоворота событий и зажить где-нибудь в тихом домике с садом, чтобы рядом стояла детская люлька, а за спиной – надежный мужчина.
Люльку с лялькой я представила легко. А вот с мужчиной обнаружились проблемы. Почему-то подсознание упорно совало мне за спину Его Величество. И Его Величество тянули руки к Его Высочеству в люльке.
Блин.
Всё запущенней, чем мне казалось.
Я не замечала этого, потому что не было времени оглядеться. Подумать. Почувствовать. Всё на бегу. Всё с какими-то проблемами. И вечный бой, покой нам только снится…
Я тяжело вздохнула. Желудок ответил мне жалобным стоном. Сколько в ванной ни сиди, он полнее не станет.
Пока я пряталась, в моей спальне накрыли ужин на одну персону. Я прислушалась. В опочивальне короля было тихо.
Высунула нос: и пусто.
Со стороны спальни Лео звуков тоже не доносилось. Но он, когда один, не слишком шумный. Вроде. Проверять, есть ли он на месте или нет, я не стала. Я пока была не готова встречаться с ним взглядом.
Его ожерелье, цветы, слова – всё это приобретало новый смысл. И женскому самолюбию было приятно. Но ценности для меня не имело. Напротив, порождало неловкость. Если он в меня влюблен, что мне с этим делать?
Он красив, умен, не лишен чувства юмора и заботлив. Но… ничто во мне не переворачивалось, когда я на него смотрела. Посмотреть – да, посмотреть приятно. Но пощупать не хочется.
Наскоро поев, я снова скрылась в ванной, предварительно захватив довольно скромный пеньюар от Лорентин, потом прокралась в свою кроватку и завалилась на боковую. Даже если мальчики захотят со мной пообщаться, я – в домике.
