6
0
Сна не было. Желания нежиться в постели – тоже. Внутри медленно, но неумолимо нарастало напряжение. Просто напряжение. Без причин.
Новая попытка уснуть оказалась провальной. Лежать и таращиться в потолок тоже в итоге надоело – я отбросил одеяло и зажёг свет. И снова ничего необычного. Спальня выглядела как всегда, а за окном, внизу, расстилался белоснежный город. Небо было тёмным, луна светила выразительно и ярко. Вдалеке, если как следует присмотреться, виделась махина замка, в котором располагалась Школа.
Школа, а в ней…
– Да сколько можно, – осознав, о чём невольно задумался, рыкнул я.
Уровень напряжения взлетел до небес, кровь воспламенилась. Ещё и инстинкты взвыли. Они приказывали – беги, хватай, держи!
Кого хватать? Да уж понятно кого.
Я снова зарычал, предельно недовольный тем, что происходит. Эта внезапная зацикленность на серой монашке переходила все границы.
Не побегу. Я же не зверь, чтобы беспрекословно подчиняться инстинктам. Хочется верить, что я ещё владею собой.
Несколько глубоких вдохов, я накинул халат и принялся ходить по комнате. Объяснение у моего состояния было банальным – с Евой связаны неразрешимые загадки, вот я и запал.
Запечатлелся на ней.
Поймал противоречие, а разум противоречия не любит. Разум любого человека стремится к тому, чтобы всё было чётко и объяснимо. В противном случае он начинает беспокоиться, а сам человек…
– Человек в таком состоянии может сотворить что угодно, любую ерунду, – закончил уже вслух.
Именно к «ерунде» меня сейчас и подталкивало. Умом понимал, что, раз уж не спится, то можно заняться делами, но не мог. Мои мысли всё больше фокусировались на Еве, а самое паршивое – в какой-то момент я начал подбирать аргументы. В итоге я выстроил целую теорию о том, почему должен увидеться с адепткой. Причём прямо сейчас."
"Я оделся и телепортировался в Школу. В замке было так тихо, что я слышал биение собственного сердца, не то что шаги.
Я направился во второе жилое крыло – шёл пешком в надежде одуматься и ненавидя игры собственного разума. Понимал, что поступаю очень странно, а совладать с собою не мог.
Немного не дойдя до холла, я всё-таки очнулся. Вспомнил о том, кто я, и как мой поступок может восприниматься со стороны. Мне-то глубоко плевать кто и что скажет, я Лорд и волен делать что захочу, но… Ева и так меня опасается, а что будет, если постучусь в дверь её комнаты ночью?
А что будет, если те желания, которые взбудоражили в прошлый раз и которые я успешно погасил, опять проснутся? Мне безразлично как выгляжу в глазах подданных, но всему есть пределы. Мои личные пределы. Камелиус называет их неприглядным словом «совесть».
Неприглядным потому, что в случае Лордов, как и других правителей, совесть – недостаток. У меня он, увы, в какой-то степени есть.
