4
0
Оказываясь в Париже на свой день рождения, я каждый раз пыталась судорожно вобрать в себя всю ту практичность, какой славились французы, их любовь к жизни — и легкость, с которой они эту жизнь воспринимали: французы флиртовали ради флирта, целовались при встрече даже с едва знакомыми людьми, и вообще, были полной противоположностью нас, чопорных англичан (или диких русских, если считать, что я всё же, как бы мама этого не отрицала, была наполовину русской).
Два года я не изменяла своему правилу отмечать дни своего рождения в Париже. А на моё двадцатиоднолетие родители внезапно позвали меня к себе.
Я к тому времени уже не нуждалась в их помощи: у меня были постоянный контракт с одним журналом, периодически я подрабатывала на разных проектах, в том числе и на студийных съёмках — не знаю, каким образом, но я как будто имела «нюх» на то, как надо фотографировать моделей, чтобы это понравилось рекламодателям.
Я по-прежнему снимала всю ту же студию в Ист-Энде, но уже нормально питалась, нормально одевалась… и даже ездила в отпуска за свой счёт, когда случалась такая возможность.
Родители к тому времени стали снова одобрительно на меня поглядывать: не с любовью, но хотя бы без сильного разочарования во взгляде.
Про любовь к тому времени я уже даже не заикалась: любви у моих родителей было огромное количество, но только друг к другу. Со стороны казалось, что меня они воспринимали лишь как ненужную помеху, не более.
Получив приглашение от родителей, я тут же сорвалась с места, примчавшись в Оксфорд из Чили, где я работала над каталогом для международной сети отелей.
Это было простой семейный ужин — то, чего мне всегда не хватало. Мама, выпив чуть больше вина, чем обычно, вдруг разоткровенничалась, что они с отцом счастливы, что у них родилась именно я.
— Мы со Стивеном сразу договорились, что не будем заводить детей, — улыбнулась мама, перебирая мои распущенные волосы. Отец ушёл в кабинет поговорить по телефону, а мы с мамой пили вино на заднем дворе родительского дома. — Но средства контрацепции не всегда работают на сто процентов.
— Мам, — сделала большие глаза. Мама рассмеялась, покачав головой.
— Ты же жила с парнем, неужели для тебя это шок?
— Нет, но…
— Кстати, у тебя был кто-то после Джоша?
— Мама!
— Мне просто интересно.
— Я работала, мама! Спала по шесть часов в сутки, чтобы чего-то достичь. Мне некогда было.
— Да, я могу себе представить…
Мама, погрузившись в воспоминания, задумчиво произнесла:
— Знаешь, залетев, я не знала, что делать. С одной стороны, ребёнок не вписывался в нашу жизнь, с другой — в нашем роду дети всегда воспринимались как дар — любые дети — и я просто не могла даже представить себе это: пойти и избавиться от ребенка.
