Личная награда Альфы (СИ)

Мне чудилось, что даже наши совместные ночи как-то внезапно изменились: теперь Викинг просто подминал моё тело под себя, вынуждая меня дышать ему в бок, или терпеть на себе часть его веса.

А ещё эти холодные навязанные поцелуи сразу после пробуждения — и внимательные звериные глаза, наблюдающие за моей реакцией. А потом расписанный до мелочей день: не желая этого, я вынужденно занималась подготовкой поместья к свадьбе. И это было ужасно.

Я не до конца понимала, почему именно обыкновенная рутина из обыкновенных «домашних» хлопот сильнее и чаще всего доводила меня до истерик.

А потом поняла: пусть теперь я не варила каши по утрам и не занималась глажкой мужских рубашек, но Артис делал со мной то же самое, что и Джош: меня просто заперли в роли домашней ручной зверушки, которой запрещалось иметь собственное мнение.

Но Джоша (теперь я это точно знала), я не любила… по крайней мере, не любила так сильно, как Артиса. Викинг проник в мои мысли, проник в мои вены, я дышать не могла без него — и оттого, его отстранённость и высокомерное поведение ещё сильнее ударяли по мне, заставляя меня с ужасом представлять нашу дальнейшую совместную жизнь.

Точно также получилось с девушкой, которая не захотела сохранять беременность: Артис сказал, что она должна выносить нежеланного ребенка, и никто не посмел его ослушаться. Я … я чувствовала себя сейчас той самой Даце, запоздало осознав, что меня тоже никто не будет слушать.

«А слушал ли он меня вообще?»

Я только раз — один только раз улизнула от охраны, чтобы проверить свои небольшие сомнения. Я ведь до последнего оправдывала вмешательство Артиса в жизнь Джоша, в глубине души признавая, что мой Викинг был не так уж не прав.

И эта сорвавшаяся командировка — да, мне было неприятно признавать, что Артис сделал это за моей спиной ещё в тот момент, когда мы только-только познакомились, но… я и в этом видела некую романтичность и заботу обо мне.

Господи, я готова была принять от него почти всё, что угодно, кроме того надменного хозяйского отношения, с которым он стал ко мне относится.

Проведя несколько лет в самых отдалённых уголках земли, я насмотрелась на подобные браки, когда у женщины — любящей и любимой женщины — постепенно понижается статус.

Сначала ей навязывают какие-то мелочи, вроде длины юбки и высоты каблуков; затем супруг начинает вполне прямолинейно рассказывать, что его не устраивают её подруги, работа, круг общения… или её прошлое — то, которое она не в состоянии изменить.

Впрочем, подобные браки случались в любых странах, в семьях с разным достатком; но там, где женщина оказывалась материально зависима от супруга, это чаще оборачивалось трагедией.