4
0— И мы сейчас говорим не об аборте, а о том, что вы здесь не только указываете женщине, что ей делать с её телом; о том, что свободу невиновной женщины ограничивают на длительный срок без суда и следствия.
— Я действую в интересах стаи.
— Я не спорю, — покладисто кивнула я. — Просто не могу это принять.
Артис… Викинг не был бы викингом, если бы не попытался изменить моё решение другим способом. Палка, то есть неприятный спор, не помог, поэтому настало время сладкой морковки: меня пытались всеми силами задобрить… Поцелуи его были сладки, прикосновения — нежны, я утопала в нежности и неге… но все же не поменяла своего решения.
Чем очень разозлила своего Викинга.
Правда, как всякий гордый мужчина, он сдержался, решив не демонстрировать своё огорчение из-за моего поведения, однако… это витало в воздухе.
А ещё Аустра, которая помогала мне устроиться во временной спальне, внесла свою лепту в мой эмоциональный раздрай.
— Вам изначально не надо было вмешиваться, — бубнила экономка, занимаясь постельным бельем. Для меня, как для высокой гостьи, имеющиеся чистые простыни не подходили — она непременно хотела заменить все на свежие чистые простыни.
— Даце сама виновата в сложившейся ситуации.
— Вам её нисколько не жалко? — удивилась я. Экономка пожала плечами.
— Мне больше жалко её избранного и отца девчонки.
Взбив подушки, она повернулась ко мне.
— В стаях волков всегда есть вожак, и есть сильные волки, которые заботятся о стае.
— Но оборотни ведь ещё и люди, — поняв, к чему она клонит, ответила я.
Аустра улыбнулась.
— Вы думаете, что у людей всё по-другому, не так ли? — усмехнулась Аустра.
— Во всех развитых странах царит равноправие полов.
— Хм… да ну? — Аустра насмешливо улыбнулась. — И сколько вы знаете женщин-вожаков, которые развязывали войны, посылая чужих сыновей и мужей на смерть?
Я поджала губы, пытаясь вспомнить, кто из современного мира…
— Наша железная леди, например, — протянула я. — Маргарет Тэтчер. Фолклендская война восемьдесят второго года.
— И сколько там погибло, человек сто?
— Любые потери — это смерть.
— Сравните это с любыми военными операциями, устроенными вашими мужчинами — и тогда вы поймете, что такое настоящие потери.
Зарывшись пальцами в волосы, я посмотрела на экономку."
"— Что вы хотите этим сказать? Что мужчины не берегут своих подданных?
— Что вы теряете своих близких, подчиняясь решениями мужчин-вожаков. Это не так очевидно, как у оборотней, но тем не менее, это так: вам скармливают сказочку про равные возможности, равные права… Но вы по-прежнему отдаете своих детей на смерть, если таково желание вашего вожака.
