19
0
Она перестала сдавать назад и сжала руки перед собой. Затем она закрыла глаза, тяжело сглотнув.
Я мог сказать, что она была напугана, и я почувствовал мгновенное чувство вины.
—Пол... пойдем со мной, пожалуйста?— Ее голос был мягким, женственным, испуганным и очень похожим на Голос Джины.
—Зачем?— Спросил я, презрительным тоном. —Может, мне нужно вернуться, чтобы она положила черри на это чертово мороженое? Что это?—
Ее глаза все еще были закрыты, и Кара покачала головой.
— Что тогда? Какая у меня может быть причина возвращаться на поляну?—
— Она любит тебя.
"— Да? — Я насмешливо фыркнул. —Ну, у нее странный, блядь, способ показать это.—Я сделал шаг к ней, и она невольно вздрогнула. — Когда я люблю кого-то, — сказал я, — я не обращаюсь с ним как с дерьмом.—
— Она была напугана.—
— Напугана?! —Я взмахнул руками, и она снова съежилась. — И чем именно? —Она начала было говорить, но я прервал ее. —Это я должен услышать. Я хочу знать, что такого страшного, что превращает женщину в первоклассную сучку.—
Кара открыла глаза и пристально посмотрела на меня. — Она боялась потерять тебя.
— Да? Ну, она, должно быть, чертовски напугана сейчас, потому что теперь она действительно потеряла меня.—
—Нет, пожалуйста. Ты не можешь так думать. —Она автоматически потянулась ко мне, но, взглянув на мое внезапно одичавшее выражение лица, испуганно отшатнулась.
— Хочешь посмотреть, насколько я серьезен?— Спросил я опасно.
Она быстро покачала головой. —Я знаю, что ты все еще любишь ее, — сказала она.
—И что заставляет тебя так думать? Часть ярости покидала меня, но я все еще был полон адреналина и кипел от негодования.
— Помнишь, я говорил тебе о противоположности любви?—
— И что?—
—Это не ненависть.
—Да, ну, это может занять некоторое время, но сейчас я работаю над равнодушием.—
Она посмотрела на меня, на ее лице была маска тоски, а глаза наполнились слезами.
Не говоря больше ни слова, я повернулся и пошел вверх по холму.
***
Той ночью я долго лежал на кровати. Через некоторое время Эрин забралась на койку подо мной и пожелала спокойной ночи. Я пробормотал что-то, но она была слишком сонной, чтобы ответить. Мама с папой вернулись чуть позже, но мне не хотелось с ними разговаривать.
Мои мысли были хаотичными, и я был полон противоречивых желаний. Мысленно я вызвал разговор и обдумал его. Хотя воспоминания об отношении Джины только разозлили меня, я все равно это сделал. Почему я не могу перестать думать о ней? Почему она так злилась на меня? Что я такого сделал? Я просто не понимал ее, или девочек вообще, если на то пошло. Я думал, может быть, немного, но я ошибался.
Хуже того, мои чувства чередовались между возбуждением и яростью.
