Летний лагерь свингеров

— Почему бы и нет?—

Я пожал плечами.

Когда она больше ничего не сказала, я начал искать ответ. Я знал, что она этого ждет, и что она не собирается продолжать, пока не получит его. Что они могут знать об этом? Наконец я горячо спросил: — Чем они могут мне помочь?—

— Ты действительно так думаешь?— спокойно спросила она.

Я посмотрел на нее, надеясь, что одного моего выражения лица будет достаточно. Я ожидал, что она разозлится или накричит на меня. Вместо этого ее глаза смягчились, и она глубоко вздохнула.

—Наблюдать, как ты проходишь через это, было одной из самых трудных вещей, которые когда—либо приходилось делать твоей матери.

"На мгновение я перестал дышать. Я уставился на нее, и все вокруг меня стало бесформенным пятном. —Что…?—.

—Это разрывало ее изнутри, зная, через что ты проходишь, и не в состоянии помочь.—

— Она знала? —Спросил я удивленно.

Сьюзан кивнула. — Да, она почти все поняла.—

— Как?—Рту вдруг пересохло, и я уже видел ужасные сцены быть наказанным на всю оставшуюся жизнь.

— Она твоя мать, Пол, — сказала Сьюзан, смягчая голос. — Думаешь, она не обращает на тебя внимания, и не замечает твоего настроения?—

Я тяжело сглотнул.

— Она поняла, что происходит с Эми, когда однажды утром тебе позвонили.—

Я сразу понял: утром, когда Эми сказала мне, что у нее начались месячные. Я прочистила горло и тяжело сглотнула, но рот все еще был наполнен ватой. — Как?— Неужели я не могу придумать ничего лучше?!

—А как ты думаешь?— Спросила Сьюзан, ее голос был полон иронии. —Она умная женщина, Пол. Доверься ей.—

Я кивнул, все еще слишком потрясенный, чтобы говорить.

— И пока ты здесь, отдай ей должное за желание помочь тебе.

Я отрицательно покачал головой.

— Что ж, так и есть. Если у тебя проблемы, и не важно, что ты думаешь, ты всегда можешь поговорить с ней. И если ты думаешь, что не сможешь поговорить с ней, подумай еще раз, потому что ты, вероятно, ошибаешься. О чем ты думал, не разговаривая с единственным человеком в твоей жизни, который гарантированно будет любить тебя несмотря ни на что?—

—Но...—

—Как ты думаешь, она перестанет любить тебя, потому что тебе 16, и ты сделал что-то глупое, как практически каждый 16-ти летний в истории мира, в то или иное время? Так.

—Но я...—

— Ты не думал, — сказала она окончательно. Это было обвинительное заключение.

Я начал было оправдываться, но она слегка нахмурилась, и я понял, что это бесполезно. Я опустил голову и угрюмо покачал ею.

— Пол, — сказала она мне на макушку. —Мой отец говорил мне, что есть причины, и есть оправдания. Его интересовали не оправдания, а только причины.