8
0Я, конечно, наслаждался своим днем с тетей Сьюзан, и я определенно хотел повторить это снова, и очень много раз. Но я все еще был сильно неопытен. Я понятия не имел, как начать с ней разговор…
—Ты в порядке милый?—Мама спросила, выводя меня из мыслей.
—А?— Ответил я.
—Ты выглядишь не очень. Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она. Она приложила свою ладонь мне на лоб. – Вроде не горячий.—
Я быстро придумал хорошее оправдание:— я просто думал о том, чем хочу заниматься всю оставшуюся неделю.—Это была отмазка, но лучше, чем ничего.
—Хорошо — сказала Мама, немного успокоившись.
—Могу я наконец уйти? – спросила Эрин, очевидно, не интересуясь моими проблемами.
Однако я был благодарен ей за отвлечение.
— Доешь горошек, милая, и ты свободна,—ответила мама, разглядывая тарелку моей сестры.
Мне тоже было сложно есть горох. И я клянусь Богом, если бы я не отвлекался и не ел так много, мне бы потребовалась много силы воли, чтобы не страдать каждый раз, когда я смотрю на них. Даже сейчас, взгляд на маленькие зеленые штучки, может вызвать эрекцию.
Но это было только частью проблемы. Мало того, что я был задумчив, я не ел много. Обычно я был знатным едоком. Мама заметила это, а также мою невнимательность. И если я не хочу начать отвечать на вопросы, как только Эрин покинет стол, мне лучше начать вести себя как раньше.
Я начал есть, благодарный за отвлечение внимания, так как Эрин быстро зачерпнула оставшийся горох в рот и понесла свою посуду в раковину. Поэтому я постарался вести себя естественно, не то мне не избежать неудобных вопросов.
Но в ту ночь я не притронулся ни к одной горошине. Я бы никогда не выбрался из клуба, если бы у меня была эрекция во время ужина! Я старалась думать о монахинях, играющих в бейсбол. Старые, морщинистые монахини...
К счастью, это сработало.
***
Я почти закончил обед, за исключением гороха, конечно, когда моя мать оглянулась через плечо. Я повернулся посмотреть, кто это, и чуть не подавился.
Позади меня стояла тетя Сьюзан. Я застыл! Она решила рассказать маме, что случилось сегодня днем?! Она решила сказать нам, что мы должны покинуть лагерь? Иногда мне не очень хорошо иметь хорошее воображение.
—Сьюзан, — приветлево сказала Мама, — как поживаешь? Не хочешь присоединиться к нам?—
Я уверен, что я превратился в болезненный оттенок синего. Мама бросила на меня вопросительный взгляд, когда увидела выражение моего лица; смесь страха и предвкушения.
— Спасибо, Бет, — сказала тетя Сьюзан, садясь на сиденье слева от меня. —Я хотела поговорить с тобой...—Она сделала паузу, — о Павле.—
Я подумал о хара-кири с вилкой для ужина.
—О? — удивилась мама.
