Я впервые столкнулся лицом к лицу с ее обнаженной грудью и затаил дыхание, полностью восхищенный. Они были невероятные, твердые и гладкие, размером с половину апельсина. Каждый из них был увенчан твердым розовым соском. На ее маленьком теле они выглядели идеально.
Когда у меня в мозгу кончился кислород, я ахнула. Эми посмотрела на меня полными паники глазами и начала отдаляться.
—Они прекрасны,— сказал я, пытаясь успокоить ее.
Она полностью остановилась. Когда я посмотрел ей в лицо, она немного успокоилась, но не сильно. Я не мог придумать, что сказать, поэтому я сделал единственное, что, как я знал, отвлечет ее от беспокойства: я захватил один твердый розовый сосок губами и нежно засосал.
Я провел языком по ее сморщенной ареоле, а затем провел кончиком по ее соску. Крепко зажав губы, я почувствовал все маленькие бугорки ее возбужденного соска, и провел по ним языком, дразня ее. Она снова захныкала, и я переключился на другую грудь.
Я был занят, расточая внимание на ее чувствительные соски, когда мы были поражены шлепком от Скотта и Шеннон направлении. Я отстранился, и мы оба повернулись, чтобы посмотреть.
Шеннон посмотрела на нас и посмотрела Эми в глаза. И снова Эми почти незаметно кивнула, когда Шеннон приподняла бровь, и я начала понимать, что девочки могли спланировать больше, чем я думал.
—Вы все слишком одеты, — почти небрежно сказала Шеннон.
Она соскользнула с колен Скотта и встала в центре джакузи. Я впервые хорошо рассмотрел ее грудь, когда она это сделала.
Эми повернулась ко мне и в предвкушении облизала губы. — Мы тоже можем это сделать. Если ты этого хочешь.—
Я улыбнулся ей и кивнул.
Когда она потянулась к трусикам, я остановил ее руки.
На мгновение она выглядела неуверенной, как будто хотела повернуться и спросить Шеннон, что делать, но в конце концов она осторожно кивнула. Она дрожала, когда мои руки прикоснулись к ее бедрам. Я начал медленно опускать их вниз. Ей пришлось соскользнуть с моих колен, прежде чем я смог полностью снять их, но через мгновение она была обнаженной передо мной. Я не мог видеть многого, кроме ее груди, но одна мысль о ее наготе заставила мой и без того твердый член набухнуть еще больше.









