7
0Она молится, чтобы я исправила свои греховные пути и возродилась во славу Иисуса Христа. Боже, ты можешь в это поверить?! —
— Неужели? —
Она кивнула. —Если бы я сказала ей, что ты придешь сегодня вечером, она, вероятно, осталась бы и попыталась спасти меня от моих «греховных путей» или чего-то столь же самодовольного. Черт, эта девушка сводит меня с ума. —
—Почему бы тебе не найти новую соседку? —
— Думаешь, я не пыталась? — спросила она, а ее глаза вспыхнули гневом. —Главный ординатор просто говорит мне, что колледж – это празднование разнообразия, и мне «просто нужно больше работать, чтобы ладить» с Верой. Боже, неудивительно, что все это общежитие – свинарник. Идиот-хиппи, дитя любви, управляет этим местом! Бьюсь об заклад, что коммуна, которой она управляла, тоже была развалиной. —
— Так на чем я остановилась? О, да, почему я ненавижу это место? Я живу в дыре, большинство моих профессоров – идиоты, а мой парень проводит больше времени со своей второй девушкой, которую я считала своим другом, но теперь, кажется, ненавидит меня. —
—Она не ненавидит тебя. — сказал я.
— Ты мог бы одурачить меня. — саркастически ответила Джина. — Я думаю, что Риган лучший друг, чем Кендалл. По крайней мере, Риган со мной разговаривает. Это больше, чем Кендалл сделала за последние пару недель. — Выплюнула она. Потом она подняла на меня глаза, полные боли. —Что случилось? Что я сделала? —
—Ты ничего не сделала. — сказал я, обнимая ее, когда слезы наполнили ее глаза.
Я начал тихо жаловаться, что моя жизнь стала такой сложной, но потом вспомнил слова Сьюзен. Я собирался выяснить это сам. Стенания были в одном шаге от нытья. И если нытье ничего не решает, то и стенания тоже. Вместо этого, я просто держал Джину, пока она плакала, а ее разочарование, боль и гнев уходили вместе со слезами.
Мне не нравилось, как Кендалл обращалась с Джиной – они должны были быть друзьями. И я знал, что мне придется поговорить об этом с Кендалл, но я действительно не хотел этого. Что сказала Сьюзен? Поддержание отношений – это тяжелая работа. У меня было два романа, так что работы у меня было в два раза больше. Иногда мысль о том, чтобы позволить всему этому ускользнуть, была блаженно привлекательной. Но ради Кендалл и Джины я должен хотя бы попытаться сделать так, чтобы это сработало. И что еще важнее, я был обязан сделать это ради себя.
С этими словами я снова повернулся к Джине. Я обнимал ее, пока она рыдала, пытаясь успокоить ее. Всякий раз, когда я злился или расстраивался, я упражнялся.
Наконец, ее слезы замедлились, и она просто крепко обняла меня, время от времени всхлипывая. Я улыбнулся так тепло, как только мог, когда она посмотрела на меня.
—Должно быть, я ужасно выгляжу. — сказала она.
Несмотря на себя, я усмехнулся. — Нет. — тихо ответил я.
