Летний лагерь свингеров

Вместо этого ее глаза загорелись, как только дверь моей спальни закрылась. Потом она упала в мои объятия. Я обнял ее, когда она крепко обняла меня, положив голову мне на грудь."

"Потом мы разделись и забрались в постель. Это было немного странно, но также и по-взрослому, как будто мы были супружеской парой или что-то вроде того. Мы оба спали голышом, поэтому просто забрались под простыни. Она лежала, положив голову мне на грудь, и лениво провела пальцами по моему животу. Затем она наклонилась и начала ласкать меня, пока у меня не встал.

Некоторое время она гладила мой стояк, но продолжала клевать носом.

Наконец она уснула, и я осторожно перевернул ее на бок. Затем я прижался к ней сзади и закрыл глаза, прижимаясь своим опускающимся членом к ее заднице.

Как я уже понял, к сну с кем-то нужно привыкать. Я просыпался пару раз ночью, связанный в простынях или с зажатой рукой. Каждый раз я либо распутывался, либо осторожно вынимал руку из-под Джины, а потом снова засыпал. Утром, после того, как я наконец-то получил несколько часов непрерывного сна, я был немного раздражен тем, что меня разбудили.

Однако мое раздражение быстро исчезло, когда я понял, что Джина играет с моим утренним стояком.

Когда она поняла, что я проснулся, она одарила меня ослепительной улыбкой и исчезла под простыней. Когда она облизала головку моего члена, я откинул одеяло.

Глава 368

Я кончил довольно быстро, но Джина не сразу начала глотать. Вместо этого она взглянула на меня, улыбнулась и открыла рот, чтобы показать мне маленькое белое озеро спермы. С другой жесткой усмешкой она пару раз погладила мой член, а затем вылила на него мою сперму из своего рта. Затем она очистила мой все еще твердый член, облизывая свои пальцы, покрытые спермой.

Наконец, она снова начала сосать его, не торопясь и наслаждаясь собой. Мне потребовалось время, чтобы кончить во второй раз, но она, кажется, не возражала.

—Мне нужно надеть рубашку или что-то еще,— спросила Джина, садясь и потягиваясь, —прежде чем я пойду в ванную?—

Как правило, мы не ходили голыми по дому, так как была опасность (хотя и небольшая) посетителей, которые не понимали о нашем образе жизни. Кроме того, мама не хотела, чтобы полотенца покрывали всю ее мебель, поэтому мы обычно носили повседневную одежду большую часть времени.

Но не было никакого табу, запрещающего ходить голышом. Я думаю, это была разница между жизнью в текстильном мире и жизнью в нудистском лагере.

—Так как здесь только мы,— сказал я, —Ты, наверное, без одежды справишься.—

—Я так и думала, но решил спросить.—

Я кивнул.

—Дома, в Чарльстоне, мы обычно что-нибудь надеваем, но не всегда.—

—Здесь то же самое,— сказал я.

Затем она усмехнулась и рассказала мне о том времени, когда ей было тринадцать, а Каре было шестнадцать.