11
0
— Конечно, Иван Васильевич, а то я сдохну в медсанчасти от скуки, — сразу подхватился я.
— Ну вот и ладненько, переговорю с капитаном Понтюховой, — обрадовался Гладышев."
"— Может к полётам допустите? Тем более «яшку» мне починили, я в небе быстрей выздоравливать начну, — пропищал я жалобным голосом, состроив взгляд верного лабрадора.
— Инфаркт я с тобой заработаю. Занимайся пока с пополнением, там видно будет, — ответил полковник и быстро ретировался, пока я ещё чего просить на начал.
Вернувшись в медицинскую палатку, пробовал читать про Павку Корчагина, но опять уснул, наверное, на третьей странице. А ведь книга серьёзная и хорошая на самом деле. И чего я засыпаю под неё?
Наш «Айболит» меня отпустила, так что я на следующий день рассказывал молодому пополнению, некоторые постарше меня будут, как вести себя в воздушном бою. Мои ордена на новичков произвели впечатление, да и наслушались они уже здесь про «Ведьму» разных небылиц. Так что слушают внимательно, до обеда я им читаю теорию, а после обеда они на взлётке. Там выполняют простейшие упражнения. По-прежнему из школ присылают ребят без практического опыта. На обеде встретила Зюзина, борца за мировую свободу пролетариата. Он как-то странно от меня шарахнулся. Я сел за пустой столик, девочки с кухни принесли обед. Аппетит с каждым днём у меня возрастал, махаю ложкой, как гребец на галере. Подошла наша Шеф-повар, Клавдия Олеговна, села за мой столик, поставила тарелку с пирожками.
— Женя, я тебе тут пирожки с картошкой постряпала, а ещё с луком и яйцом, ты милая, кушай, поправляйся, — Борщова оперлась подбородком на руку и смотрит счастливым взглядом.
Я знаю, что кухонные работники меня любят. Оглядевшись по сторонам, обнаружил, что в столовой никого нет.
— Клавдия Олеговна, а чего наш «ленинец» от меня шарахается, как от чумы?
— Его в политотдел вызывали, пропесочили страшно. Связисты болтают, что с тобой что-то связано. Он теперь тебя боится, даже не знаю, что такого ему наговорило начальство.
Зато я кажется догадываюсь. Настучал дурной политрук в Москву о моём плене, а Судоплатов наверняка потряс тех жлобов из жилкомхоза, мог и увидеть письмецо. Как бы со страху ещё чего не придумал.
Вечером после ужина под навесом в столовой я пел песни. Пальцы мне не поломали, а синяки достаточно быстро заживают. Начал накрапывать мелкий дождик, вот мы и перебрались под крышу. Я спел по заказу несколько уже знакомых всем песен. Настроение моё поднялось до небес. Я ДОМА. Решил спеть новых песен. Одну из песен взял песню Высоцкого, но исполнял укороченный вариант артист Волонтир, в одном из старых фильмов.
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
