Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

Вскоре курившие вернулись в избу, но не шумели, разговаривая вполголоса. Так закончился этот трудный день.

* * *Весна, 1944 год. 4-ый Украинский фронт

Летим обратно в полк, Аман за штурвалом, я в виде пассажира. Болею с похмелья со страшной силой. Чем закончилась попойка совсем не помню. С диверсантами расстались, на прощанье продиктовал им слова песни, они сами помогали вспомнить. Память у ребят неплохая, а то моя голова от водки «мягкая» совсем стала. Странно, что всё не забыл. Сочинял практически на ходу. Вот что водка, животворящая с людьми, делает. Якута тоже не помню, оказывается он подошёл позже. Меня уверили, что ничего постыдного не произошло. Прилетим в расположение полка притворюсь больной, не встану с койки даже под угрозой расстрела. Ох, как же болит голова. В полк прилетели и потопали докладывать Гладышеву. Меня немного обдуло ветерком, но недостаточно, батя унюхал. Хмыкнул, но нагоняй не устроил, и то хлеб. Мне дали три дня отдыха. От похмельного синдрома меня отпаивала наша шеф-повар, Клавдия Олеговна. Где-то раздобыла рассолу и простокваши. Так что алкогольное отравление с меня сняли в первый день. После я думал о том, почему напился. Пришёл к выводу, что со страха, точнее пережил страх сильный. Даже не знаю, как в окопе справился. В кабине истребителя я себя совсем по-другому чувствую. Теперь кто бы и что бы мне не говорили, но понять войну можно только в окопе. Опыт такой никогда не забудешь. Дав мне погонять халяву три дня, батя вновь поставил меня на разведывательные вылеты. Так что летаем вновь. Могу сказать одно — тот бой однозначно что-то во мне изменил.

После того, как меня допустили к полётам, на разведку я вылетал, в сопровождении Егора Ляпина, каждый день. В основном мы пролетали над оборонительными укреплениями немецких и румынских войск. Аппаратурой фотографировали, по возвращению материалы сдавали в свой штаб. «Мессеры» Люфтваффе делали попытки отогнать нас, мы особо не сопротивлялись. Как правило уклонялись от боя, немцы не выказывали желания нас преследовать. В начале апреля мне попалась на глаза листовка, что я разбрасывал над войсками немцев в начале лета. Художник Пётр Васнецов по-прежнему служил в нашей охранной роте. Я не замедлил с решением и потопал к нему с просьбой нарисовать новую листовку, так сказать образец. Основное количество буду заказывать в типографии. Подключил к этому делу политрука нашей дивизии, полковника Олега Сергеевича Ожогина. Мужик он оказался вполне вменяемый, правда я пока не показал ему текста, но зато он меня познакомил с работниками типографии, которая расположилась в Сталино. Что мне, собственно, и требовалось, даже записку дал для руководства. Васнецов постарался знатно.