Леща, Ваша Светлость? (СИ)

Я опустилась на стул, ощущая, как пол уходит из-под ног. Тобиас… Человек, которого Лесса любила, которому верила, которого считала благородным и честным, оказался не просто контрабандистом, но и убийцей её отца. Предательство было настолько чудовищным, что в него трудно было поверить.

– Вы потрясены, и я вас понимаю, – мягко сказал капитан Форд. – Но эта информация должна была дойти до вас, прежде чем мы начнём операцию. Вы имеете право знать правду.

– Спасибо, – хрипло сказала я. – Что ещё я должна знать?

– Завтра с наступлением темноты мы окружим бухту Тёмных Камней и будем ждать прибытия контрабандистов.

Когда сделка начнётся, мы арестуем всех участников. Но до этого момента вы должны вести себя как обычно, чтобы не вызвать подозрений. – Капитан помолчал и добавил: – И ещё. Завтра в море не должно быть никаких лодок. Особенно рыбацких. Мы получили сведения, что контрабандисты, опасаясь слежки, могут открыть огонь по любому судну, приблизившемуся к бухте. Предупредите своих друзей-рыбаков.

Я вспомнила слова Марка о том, что они собираются выйти в море на рассвете пятницы, и меня охватила тревога.

Если они начнут готовиться ещё ночью или выйдут слишком рано, то могут оказаться как раз в районе операции.

– Я предупрежу, – кивнула я. – Но не могу гарантировать, что все прислушаются.

– Придумайте что-нибудь убедительное, – настойчиво сказал капитан. – Речь идёт о жизни и смерти.

После его ухода я долго сидела в полумраке задней комнаты, обдумывая всё услышанное. Одно дело – подозревать Тобиаса в причастности к нечистым делам олдермена, и совсем другое – узнать, что он виновен в смерти отца Лессы. Это знание отзывалось болью где-то глубоко внутри – и моей болью, и болью настоящей Лессы, чью память я унаследовала.

Но сейчас не было времени на переживания. Нужно было предупредить Марка и других рыбаков, чтобы они не выходили в море завтра ночью или рано утром. Но как объяснить это, не раскрывая секретов операции?

Идея пришла внезапно, когда я вспомнила старые поверья рыбаков, о которых Марк рассказывал во время работы. Они были суеверны и верили в приметы, особенно плохие. А что может быть хуже приметы, чем видение гибели?

Я поднялась наверх, переоделась и поспешила к дому Марка.

К счастью, он был дома – сидел за столом, чинил рыболовную сеть при свете масляной лампы.

– Лесса! – обрадовался он, увидев меня на пороге. – Что-то случилось?

– Марк, – я постаралась, чтобы мой голос звучал взволнованно и испуганно, что, впрочем, не требовало особой актёрской игры, – я вспомнила, прошлой ночью мне приснился сон. Кошмар. О тебе, о море…

– Сон? – он нахмурился, откладывая работу. – Какой?

– Я видела, как ты выходишь в море на рассвете, – быстро заговорила я.