Леща, Ваша Светлость? (СИ)

Ставни на окнах дребезжали, пытаясь сорваться с петель, а крыша стонала под напором ветра и ливня. Наскоро одевшись, я выглянула в окно и ахнула от открывшегося зрелища. Улицы превратились в стремительные потоки воды, унося мусор, обломки досок и черепицу, сорванную с крыш. Небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи, придавая миру зловещий сумрачный оттенок даже в утренние часы.

Спустившись вниз, я обнаружила, что вода просачивается под дверь лавки, образуя лужу у порога.

– Эмма! – позвала я. – Неси тряпки и ведра! Нас заливает!

– Святые небеса, госпожа! – Старушка появилась с перепуганным лицом, держа в руках стопку тряпок.

Мы принялись лихорадочно заталкивать тряпки в щели под дверью и окнами, вычерпывая воду вёдрами. Но едва справившись с одной проблемой, обнаружили новую – крыша протекала в нескольких местах, и вода капала прямо на прилавок с товаром."

"– Нужно спасать рыбу и лёд, – решила я. – Перенесём всё в погреб, там пока сухо и прохладно.

Следующий час мы с Эммой поднимали тяжёлые ящики с рыбой и льдом, спуская их по крутой лестнице в подвал. Мирта, пришедшая несмотря на непогоду, помогала расставлять посуду под протечками и менять наполнившиеся ёмкости.

– А что с рыбаками? – спросила я, когда основное имущество было спасено. – Они же должны были выйти в море ещё затемно.

– Не знаю, госпожа, – покачала головой Эмма. – Надеюсь, успели вернуться, когда увидели грозовые тучи. Хотя если они ушли далеко в море…

Она недоговорила, но я поняла невысказанное. Рыбацкие лодки были лёгкими и маневренными, но в сильный шторм даже самое крепкое судно могло не выстоять против ярости моря.

– Марк, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха.

– Не знаю точно, госпожа, – Эмма явно старалась меня успокоить. – Но Марк опытный моряк. И никто в Мареле не знает море лучше него. Если кто и сможет пережить такой шторм, то только он.

Её слова не принесли облегчения. Я знала о коварстве моря – и как Валентина, выросшая в приморском городке, и как Лесса, прожившая всю жизнь в Мареле. Никакое мастерство не гарантировало спасения от по-настоящему сильного шторма.

Около полудня дверь лавки распахнулась, впуская порыв ветра и дождя вместе с высокой фигурой в промокшем плаще. Сердце моё подскочило, но это был не Марк – в лавку ввалился Гидеон, один из наших рыбаков.

– Госпожа Хенли, – выпалил он, срывая мокрый капюшон. – Беда! Четыре лодки не вернулись с утреннего лова. Среди них и Марка.

– Может, они просто укрылись где-то, пережидают бурю? – с надеждой спросила я, чувствуя, как у меня подкосились ноги, и я была вынуждена схватиться за прилавок, чтобы не упасть.