4
0А если нет, позвонишь, поедем в церковь. Но только не в ближайшее время. Пока что священники и психотерапевты под запретом.
– Мне надо было скорую вызвать, а я застыла как вкопанная и ничего не могла поделать, просто смотрела. Мне было так страшно… надо было остановить кровь, а я ничего не сделала, я же могла ему помочь… – шептала она.
– Ты бы не смогла ничего сделать, – сказал Каверин. – Сжать пальцами пульсирующую артерию практически невозможно. Она эластичная и после повреждения сокращается. Прячется в тканях, где найти ее неподготовленному человеку очень трудно.
Он вроде не старался ее успокоить, просто констатировал факт, но стало немного легче.
– Можно спросить?
– Что?
– Откуда шрамы?
– Собака укусила.
– Ужас.
– Угу.
– Большая была собака?
– Угу.
– Как же ты от нее отбился?
– Шею свернул.
– Капец…
Напряжение, в котором она доселе пребывала, начало понемногу отпускать. Хотя Женька толком не понимала, то ли это облегчение, то ли просто радость, что, наконец, все оставили ее в покое, что больше никому ничего не нужно рассказывать, ничего не нужно никому объяснять. Бутылка виски это действительно самая желанная сейчас компания.
– Дверь запереть, никому не открывать, ни с кем не разговаривать, кроме меня, папы и Андрея.
– А с Федей?
– С Федей разговаривать обязательно.
– Поняла, – послушно ответила Женя.
– А если мне все же понадобится психотерапевт?
– Позвонишь мне.
– Есть опыт в таких делах?
– Я просто расскажу тебе пару страшных историй, и ты сразу поймешь, что у тебя все не так уж плохо.
– Хорошо.
Женька поднялась в квартиру, заперлась на все замки, налила себе полный стакан и включила песню «Виски».
Глава 16
– Твою ж мать… – выругался Погодин, войдя в квартиру и найдя новоиспеченную жену в обществе початой бутылки.
Женька засмеялась и запела:
– Лицом серди-и-т и нравом гру-у-у-уб, любовь храни-и-ит тройной тулу-у-у-уп…
– Дольчегабана, я уже и забыл, когда тебя трезвой видел. Женский алкоголизм – штука страшная.
– А мне можно – у меня теперь муж нарколог. – Она сидела на полу, привалившись к спинке кровати, и смотрела в молчаливо меняющиеся картинки на экране телевизора. – Пуска-ай кру-у-у-то меня зано-о-о-сит, душа чу-у-у-уда сейчас про-о-осит, что в Ирку-у-утске, чт-о-о в Но-о-ри-и-ильске како-о-ой ру-у-усский не пьет ви-и-иски-и-и…"
"– Угу.
– Не лезь! – Женька попыталась отобрать у него пульт, но не смогла и горестно завыла, обняв свои колени: – Вот за что мне это, за что?!
– Не плачь, Дольчегабана. Рано тебе еще слезы лить. Вот узнаешь меня поближе, тогда можно рыдать. А сейчас рано.
