Легендо

Губы швеи сжались в тонкую линию.

– Это не часть традиционного костюма. Данный головной убор символизирует пропавшее дитя Элантины, Потерянного Наследника.

– У Элантины был ребенок?

– Разумеется, нет. Эти ужасные слухи распустили те, кому не по душе, чтобы ваш жених занял трон.

– По мне, так это идеальный костюм.

– Что вы за глупышка такая! – покачала головой женщина. – Тот, кто подбросил этот головной убор мне в тележку, сделал это в качестве предупреждения наследнику – и вам тоже.

– Не волнуйтесь, я просто хочу пошутить, – отозвалась Телла. – Мой жених без ума от подобных трюков. То-то он посмеется, когда меня увидит. Заодно покажу тому злопыхателю, что нисколько не испугалась.

Швея скривила губы.

– У нас нет подходящего к нему платья, – отрезала она.

– Джекс нанял вас не просто так. Наверняка вы сумеете что-нибудь придумать.

С этими словами Телла водрузила утыканную свечами восковую корону себе на голову и повернулась к зеркальной стене. Прозрачная черная вуаль полностью скрывала ее черты, превращая в живую тень. И-де-аль-но.

Корона Потерянного Наследника была тем самым маскарадным костюмом, с помощью которого Телла смогла бы показать, что, несмотря на свои поцелуи и проклятия, Джекс никогда не будет полностью владеть ею. Возможно, она сглупила, предпочтя в открытую заявить о собственной дерзости, но таков был один из немногих вариантов, данных ей Джексом.

Швея покачала головой, снова пробормотав, что Телла понятия не имеет, в какую игру играет. В этом она заблуждалась. Телла точно знала, в какой игре участвует: если проиграет, то и она сама, и те, кто ей дорог, будут уничтожены.

Глава 17

Когда Телла возвращалась во дворец, солнце уже начало медленно клониться к линии горизонта. День почти истаял, и наступил тот теплый предвечерний час, когда лазурное небо обычно окрашивалось в золотые, сливочные и персиковые оттенки. Но в глазах Теллы все вышеперечисленные цвета в лучшем случае можно было бы назвать сепией. Куда бы она ни посмотрела, везде видела коричневатый тусклый небосклон, казавшийся странно искривленным, что заставляло задуматься, то ли вечер уже вступил в свои права, то ли у нее что-то со зрением.

К тому времени, как она добралась до дворца, почти уверилась, что испытывает на себе еще один побочный эффект от поцелуя Джекса – наблюдать, как некогда яркий мир теряет краски. Но, возможно, истинным побочным эффектом была паранойя. В отличие от унылой улицы, покои Теллы в башне оставались такими же благословенно голубыми, как и раньше, начиная от синевато-сиреневого балдахина над кроватью и заканчивая заполняющей ванну бирюзовой водой.

Времени у нее хватило только на то, чтобы сполоснуть руки и сменить заляпанное кровью кружевное платье на новое, полученное от швеи.