Легендо

Очевидно, и Джекс не так безмятежен, каким хотел казаться.

– Сдается мне, теперь нервничаешь ты, – поддразнила Телла.

– Просто мне интересно, изменишь ли ты после этого мнение обо мне.

Он с силой прижался к ее губам. Вкус его поцелуя напоминал изысканные кошмары и украденные мечты, крылья падших ангелов и флаконы плененного лунного света. Телла испустила стон, когда его язык проник к ней в рот и принялся исследовать сокровенные глубины.

Своим твердым телом Джекс плотно прижался к ее – мягкому и женственному. Он запустил пальцы ей в локоны, а ее ладони тем временем проникли ему под рубашку и принялись ласкать крепкие мышцы спины. Так страстно люди обычно целуются за запертыми дверями или в темных переулках, вдали от посторонних глаз, а не на залитой светом танцевальной площадке на виду у всей империи. Но Джексу, похоже, было все равно.

Его пальцы нащупали ленту на ее шее и скользнули под нее, еще теснее прижимая ее губы к своим. Он не пробовал ее на вкус, он пожирал ее, как будто только что нашел что-то давно утраченное. Затем его руки пробрались под тянущиеся по ее обнаженной спине нити драгоценных камней; должно быть, он успел снять перчатки, потому что она кожей почувствовала холод его пальцев, которые смело сжимали и требовали, заставляя задуматься, в самом ли деле они с Джексом только играют на публику?

Она всхлипнула, а он застонал. Ей не хотелось, чтобы поцелуй заканчивался. За подобное можно и умереть.

Божьи зубы!

Поцелуй, за который стоит умереть. Только один человек в истории империи целовался, как будто…

Джекс укусил ее, впившись в губу своими острыми зубами так сильно, что выступила теплая кровь. Телла резко отстранилась, упершись рукой ему в грудь и тут заметила, что не чувствует биения его сердца.

Кровь и святые! Что она натворила?"

"Ей вдруг показалось, что Джекс светится. Его и без того бледная кожа, источая сияние, выглядела совершенно потусторонней. Лента, прежде повязанная вокруг ее шеи, теперь свисала с его тонких пальцев, подобно завоеванному призу, а уголок его узких губ оказался испачканным каплей ее крови.

Телла испугалась, что ее вот-вот стошнит.

– Что ты со мной сделал? – выдохнула она.

Грудь Джекса вздымалась почти так же сильно, как и у нее, а в глазах появился лихорадочный блеск. Голос, однако, снова сделался ленивым, почти бесстрастным, когда он произнес:

– Не стоит устраивать сцену прямо здесь, любовь моя.

– Боюсь, твое предупреждение несколько запоздало.

Она хотела назвать его по имени, Принц Сердец, но пока не была готова произнести эти слова вслух.

На его щеках снова появились ямочки, на этот раз хитрые, как будто он точно знал, о чем она думает.

Телла выжидала.

Хоть бы Джекс заверил ее, что она ошибается. Что его поцелуй ее не убьет.