Легендо

Поначалу эта идея казалась хрупкой, но, как и все мысли, она становилась тем сильнее, чем больше Телла ее обдумывала. Все это время она считала Джекса единственным, кто способен освободить ее мать. Но ведь Телла и сама могла бы занять место Паломы! Во время спектакля Каспар показал, как это сделать. Телле всего-то и нужно, что написать свое имя на карте кровью. В ее венах еще пульсировала кровь, которую Данте и Хулиан использовали, чтобы исцелить ее; если ее смертной крови было недостаточно, эта – магическая – должна была сделать свое дело.

Раньше подобное казалось невозможным, и больше всего на свете Телла боялась попасть в ловушку. Но, похоже, любовь – такая же потусторонняя сущность, как и смерть. И поскольку Телла теперь открыла для себя возможность любви, та не переставала преследовать ее и казалась гораздо более могущественной, чем смерть.

В прошлом она недооценивала любовь, считала романтику сродни похоти, но прямо сейчас думала лишь о спасении Данте и своей матери, а не себя самой. Это сделало ее бесстрашной, какой она никогда не была прежде.

Используя острый край материнского перстня с опалом, Телла проколола кончик пальца достаточно сильно, чтобы пустить кровь.

– Что ты делаешь? – вскричал Данте.

– Можешь забрать карты, но пообещай мне, что уйдешь до того, как здесь появится Джекс. – Она прижала кровоточащий палец к карте, в которой томилась в заточении ее мать.

– Телла, – более настойчиво повторил Данте. – Что ты делаешь?

– Веду себя как герой.

– Нет! – взревел Данте, сообразив, наконец, что она задумала. – Телла, не делай этого. Твоя мать бы этого не одобрила.

Он потянулся за картой, но было уже слишком поздно: Телла успела написать на ней свое имя кровью.

– Я все решила, – сказала она и попыталась улыбнуться. Наконец-то она стала героем, даже такой страшной ценой.

Ее губы задрожали, из глаз потекли горячие слезы."

"– Телла! – Данте прохрипел ее имя, как будто тоже был на грани слез. – Ты мне, вероятно, не поверишь, но я никогда не хотел, чтобы это случилось с тобой. Когда я планировал игру, то знал лишь, что твоя мать спрятала карты, но и понятия не имел, что она сама – пленница одной из них. – Он прижал подушечки больших пальцев к ее щекам, но чем больше слез вытирал, тем больше их капало. – Мне так жаль, что я тебя подвел.

Она приникла лицом к его рукам. Она и помыслить не могла, что Легендо станет просить прощения, ведь он ни в чем не виноват. Она сделала свой выбор. Могла бы решить по-другому, если б захотела.