5
0
— До свадьбы заживет, — дядя Миша пошарил среди цветов, раздвигая уцелевшие в схватке бутоны стволом СВД, и поднял выроненный Лерой «Макаров». — Главное, кость не сломана, а мясо зарастет.
Припадая на раненую ногу, Батон подошел к осевшей в неуклюжей позе фигуре Матери и с аккуратностью киллера выстрелил в лобик головы-уродца. Лера зажмурилась и отвернулась, ее знобило. Убрав пистолет, дядя Миша проверил магазин винтовки."
"— Надо же, последним патроном я ее. В рубашке ты, Лерка, родилась. Точнее, в тельняшке, — Батон усмехнулся, прислонил винтовку к спине Матери и, достав из голенища оставшегося сапога зазубренный нож, стал деловито отпиливать поникшую голову младенца.
Стараясь подавить ударивший в горло рвотный спазм, Лера снова отвернулась, вперив взгляд в мерцающую поганку на изогнутой ножке.
— Как там было у классика: «Даже счастье всего мира не стоит слезинки ребенка», — послышался из-за спины голос дяди Миши, обретший привычные невозмутимые нотки.
— Это из книжки? — необычная фраза заинтересовала девушку, и она посмотрела на свежевавшего добычу охотника. К счастью, за широкой спиной охотника почти ничего не было видно.
— Ага. Был такой замечательный писатель, Достоевский, — откликнулся продолжавший пилить Батон. — Психолог и умница. Про бесов и грехи человеческие сочинял. Эх, его бы сейчас сюда! На нынешние чудеса да бесов бы поглядел. Теперь они повсюду кишат, счастья в мире нету, да и дети, гляжу, непутевые пошли. Ну, ухнем!
С этими словами Батон несколько раз намотал высунутый из детского ротика язык на перчатку и с громким хрустом оторвал голову от туловища мутанта.
— Без гостинца неудобно, — пояснил он, свободной рукой вытирая нож о траву. — Да и не поверят ведь.
Почувствовав новый приступ тошноты, Лера зажмурилась. В густеющем вечернем воздухе послышался далекий протяжный вой. Через некоторое время ему ответили с противоположной стороны. Только на этот раз звук был намного ближе.
— Тикать нам пора, — заключил Батон, закинув винтовку на плечо. — Силки я уж завтра сам соберу. Ты и без того вся в кровище.
Подобрав рюкзак, Лера побрела за наставником, вяло перебирая ватными ногами. Когда они подходили к замаскированным воротам убежища, фигуры девушки и охотника перестали отбрасывать тени. Сумерки переходили в ночь.
* * *— Получите и распишитесь! — на стол перед оторопевшими Ерофеевым и Евгением Сергеевичем бухнулась отрезанная детская голова.
— Эт-то еще что? — с ужасом пролепетал старик.
— Простите за каламбур, завалили мы вашу Мать. Такие мультики показывала — закачаешься.
