Эркюль Пуаро

Пуаро вспомнил, что поведала ему миссис Оливер о своем разговоре с Дейрдре Хендерсон.

И негромко произнес:

– А с хозяйкой собаки вы говорили?

– Да. Она... рассказала мне, что ее мать очень страдает. Она свою мать очень любит.

– А вы рассказали ей про вашу маму?

– Да, – просто ответил Джеймс Бентли.

Пуаро молчал. Он ждал.

– Жизнь очень жестокая штука, – сказал Джеймс Бентли. – И очень несправедливая. На долю некоторых совсем не достается счастья.

– Возможно, – уклончиво заметил Эркюль Пуаро.

– Не думаю, что она очень счастлива. Мисс Везерби.

– Хендерсон.

– Ах да. Она сказала, что у нее отчим.

– Дейрдре Хендерсон, – сказал Пуаро. – Печальная Дейрдре. Красивое имя – только сама девушка некрасивая, на мой взгляд.

Джеймс Бентли вспыхнул.

– А мне она показалась довольно симпатичной... – пробормотал он.

ГЛАВА 19

– Ты слушай, что я тебе говорю, – наставляла миссис Свитиман.

Эдна шмыгнула носом. Она уже давно внимала миссис Свитиман. И этот бесполезный разговор шел не по первому кругу. Миссис Свитиман перепевала одно и то же на разные лады, а иногда повторяла себя дословно. Эдна же шмыгала носом, изредка бормотала что-то невнятное, и ее реальный вклад в этот разговор был вот какой: во-первых, не может она, и все тут! Во-вторых, отец с нее шкуру спустит, если узнает.

– Может, и спустит, – согласилась миссис Свитиман. – Но убийство – это убийство, и ты не имеешь права скрывать то, что видела.

Эдна шмыгнула носом.

– Тебе давно полагалось бы...

Миссис Свитиман оборвала себя на полуслове, чтобы обслужить миссис Везерби, пришедшую купить вязальные спицы и очередную унцию шерсти.

– Что-то вас давно не видно, мадам, – бодрым голосом приветствовала гостью миссис Свитиман.

– Мне в последнее время все как-то нездоровится, – пожаловалась миссис Везерби. – Сердце шалит. – Она тяжело вздохнула. – Приходится много лежать.

– Я слышала, вы взяли новую работницу, – сказала миссис Свитиман. – Шерсть светлая, поэтому спицы лучше взять темные.

– Да, верно. Она довольно толковая и готовит неплохо, но манеры... А внешность! Волосы покрашены, нелепые джемпера в обтяжку.

– Увы, – поддержала ее миссис Свитиман. – Искусству прислуживать девушек в наши дни никто не обучает.

Моя мама ходила в люди с тринадцати лет, каждое утро поднималась без четверти пять. Она дослужилась до старшей горничной, у нее в подчинении были три девушки. И она выучила их на славу. А сейчас времена не те. Девушек нынче не готовят – им просто дают образование, вон как Эдне.

Обе женщины взглянули на Эдну – та стояла, облокотившись на почтовый прилавок, шмыгала носом и безмятежно посасывала леденец. Если она и являла собой образец образованности, то системе образования это никак не делало чести.