Эркюль Пуаро

У Робина же, наоборот, появилось второе дыхание – он трещал как сорока.

– ...вам тоже кажется, что это отличная мысль, верно? – закончил он.

– Что?

Миссис Оливер вскинулась, распахнула глаза.

Оказывается, она забылась в ностальгическом сне о доме. На стенах – чучела экзотических птиц, украшения из листьев. Рабочий стол, пишущая машинка, черный кофе, повсюду яблоки... Какое блаженство – ты предоставлена сама себе, никому ничего не должна... Какое блаженство! Писателю незачем вылезать на свет Божий из своей тайной цитадели. Писатели – народ робкий, не очень общительный, не умея приноровиться к жизни в обществе, они изобретают себе спутников и говорят их устами.

– Вы, кажется, устали, – заметил Робин.

– Не сказала бы. Просто я не очень схожусь с людьми, вот и все.

– Я людей обожаю, а вы? – счастливо проворковал Робин.

– Нет, – твердо ответила миссис Оливер.

– Не может быть. В ваших книгах столько людей.

– Это другое. Я предпочитаю деревья, от них веет таким покоем.

– А я без людей не могу, – преподнес Робин как очевидный факт. – Они меня вдохновляют.

Они подъехали к воротам Лабурнумса.

– Идите в дом, – распорядился он.

– А я сначала поставлю машину.

Миссис Оливер, как обычно, с трудом выбралась и зашагала по дорожке."

"– Дверь не заперта, – напомнил Робин.

Так оно и оказалось. Миссис Оливер толкнула дверь и вошла в дом. Свет не горел – не очень-то любезно со стороны хозяйки. Или это она из соображений экономии? Богатые – они нередко такие экономные. В холле улавливался запах духов, каких-то экзотических и дорогих. На секунду миссис Оливер даже засомневалась – не в чужой ли дом она зашла? Потом нащупала выключатель и повернула рычажок.

Квадратный холл, обшитый дубовыми досками, озарился светом.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и в проеме она увидела ногу. Значит, миссис Апворд спать так и не ушла. Она заснула в кресле, и, судя по тому, что свет был выключен, заснула давно.

Миссис Оливер подошла к двери и включила свет в гостиной.

– Мы вернулись, – начала она и тотчас осеклась.

Рука ее метнулась к горлу. Там словно застрял тугой ком, и в нем увяз крик, бессильно рвущийся наружу. Она лишь сдавленно пробормотала:

– Робин... Робин...

Вскоре она услышала его шаги – насвистывая, он шел по дорожке, – быстро обернулась и побежала к входной двери встретить его.

– Не входите туда... не входите. Ваша мама... она... она умерла... по-моему... ее убили...

ГЛАВА 18

– Чисто сработано, ничего не скажешь, – пробормотал инспектор Спенс.

Его и без того красное, крестьянское лицо побагровело от гнева. Он перевел взгляд на Эркюля Пуаро, тот сидел напротив и строго внимал ему.

– Чисто, но до чего мерзко, – продолжал он. – Ее задушили шелковым шарфом. Ее собственным, он был на ней, – кто-то оплел его вокруг ее шеи, перекрестил концы и потянул.