Эркюль Пуаро

Пуаро еще раз взял сахароколку и подошел с ней к окну.

На режущей кромке виднелись – едва заметные, выцветшие, но все-таки виднелись – пятнышки.

Пуаро удовлетворенно кивнул.

Секунду поколебавшись, он забрал молоток и унес к себе в комнату. Там аккуратно упаковал его в коробку, завернул в бумагу, перевязал и со свертком под мышкой спустился вниз и вышел из дому.

Можно не волноваться – исчезновения сахароколки никто не заметит. Про этот дом не скажешь, что все в нем разложено по полочкам.

IIIВ Лабурнумсе своим чередом – со скрипом – шла совместная работа.

– Дорогая, что за прихоть – делать из него вегетарианца? Получится какой-то тип со странностями.

И уж никак не романтический герой, – настаивал Робин.

– А что я могу поделать, – упрямилась миссис Оливер. – Он всю жизнь был вегетарианцем. Он возит с собой специальную машинку, чтобы натирать сырую морковь и репу.

– Но, Ариадна, драгоценная вы моя, почему?"

"– Откуда я знаю? – раздраженно огрызнулась миссис Оливер. – Откуда я знаю, почему я произвела на свет божий такого мерзкого типа? Наверное, у меня ум зашел за разум. Почему вообще он финн? Я ни черта не знаю о Финляндии.

Почему вегетарианец? Почему у него такие идиотские манеры? Уж так вышло – вот и все объяснение. Испробуешь что-то – а людям понравится; ты, окрыленная, дуешь дальше. И не успеешь оглянуться, как ты уже повязана по рукам и ногам – и будь любезна, всю жизнь терпи возле себя какого-то кошмарного Свена Гьерсона. А люди пишут письма – ах-ах, вы, наверное, от него без ума. Я от него без ума? Да попадись мне в жизни этот сухопарый и долговязый финн-вегетарианец под руку – быть убийству, да такому, какого в моих книгах еще не было.

Робин Апворд посмотрел на нее взглядом, полным уважения:

– Знаете, Ариадна, а мысль, право, недурна. Подлинный Свен Гьерсон – и счеты с ним сводите вы. Такая книга запросто может стать вашей лебединой песней – но опубликовать ее надо после вашей смерти.

– Э, нет! – взбунтовалась миссис Оливер. – А деньги? Все деньги, что мне причитаются за мои убийства, я хочу получить сейчас.

– Да. Разумеется. Тут я полностью с вами согласен.

С обеспокоенным видом драматург принялся ходить взад-вперед.

– И еще с этой Ингрид незадача, – сказал он.

– Сцену в подвале мы сделали – пальчики оближешь, но как после нее сохранить напряжение в следующей сцене – ума не приложу.

Миссис Оливер промолчала. Что касается сцен, пусть голова болит у Робина Апворда.

Робин метнул на нее взгляд, в котором читалось недовольство.

В то утро, охваченная новым настроением (такое с ней случалось часто), миссис Оливер внезапно разочаровалась в своей прическе – распущенные волосы надоели. Обмакнув щетку в воду, она яростно пригладила седые завитки.