Эркюль Пуаро

– В романе, – не без горечи заметил Спенс, – кресло-каталка вполне могло оказаться липой, а в подлинной жизни, думаю, все точно, как в аптеке.

– Во-вторых, – продолжал Пуаро, – миссис Апворд показалась мне человеком категоричным и волевым, склонным действовать скорее силой, нежели увещеваниями, а с обликом нашей молоденькой Евы это не вяжется. Впрочем, характеры, конечно же, меняются, и самоуверенность часто приходит с возрастом.

– Тут вы правы, – признал Спенс. – Итак, миссис Апворд? Не исключено, но маловероятно. Теперь другие линии. Дженис Кортленд?

– Думаю, от этой кандидатуры можно отказаться.

В Бродхинни нет никого подходящего возраста.

– А вдруг кто-то из женщин помоложе – это Дженис Кортленд, которая хорошо сохранилась? Простите, это я пошутил.

– Трем женщинам тридцать с небольшим. Дейрдре Хендерсон, жене доктора Ренделла и миссис Ив Карпентер. По возрасту любая из них вполне может быть Лили Гэмболлл или дочерью Евы Кейн.

– А реально?

Пуаро вздохнул:

– Дочь Евы Кейн может быть высокой или невысокой, блондинкой или брюнеткой – как она выглядит, мы не знаем. О Дейрдре Хендерсон в этой связи мы уже говорили.

Теперь две другие дамы. Прежде всего вот что: миссис Ренделл чего-то боится.

– Боится вас?

– Полагаю, что да.

– Что ж, это важно, – задумчиво произнес Спенс. – Отсюда следует, что миссис Ренделл может быть Лили Гэмболлл либо дочерью Евы Кейн. Она блондинка или брюнетка?

– Блондинка.

– Лили Гэмболлл была светловолосой девочкой.

– Но миссис Карпентер тоже светловолосая. Эта дама пользуется исключительно дорогой косметикой. Красивая она или нет, но глаза у нее необыкновенные. Очаровательные, широко распахнутые синие глаза.

– Послушайте, Пуаро... – Спенс осуждающе покачал головой.

– Знаете, как она выглядела, когда выбежала из комнаты, чтобы кликнуть мужа? Мне вспомнился прелестный трепыхающийся мотылек. Она вытянула руки вперед, будто слепая, задела что-то из мебели.

Спенс снисходительно на него посмотрел.

– Вы просто романтик, мосье Пуаро, – сказал он. – С вашими трепыхающимися мотыльками и широко распахнутыми синими глазами.

– Вовсе нет, – возразил Пуаро. – Мой друг Гастингс, тот был сентиментальным романтиком, я же – никогда.

Я до крайности практичен. И скажу вот что: если девушку делают красивой ее прелестные глаза, будь она десять раз близорукая, она нипочем не будет носить очки и научится двигаться на ощупь, даже если очертания затуманены, а расстояние определить трудно.

И указательным пальцем он легонько постучал по фотографии двенадцатилетней Лили Гэмболлл – на ней были очки с сильными, уродующими лицо линзами.

– Так вот что вы решили? Лили Гэмболлл?"

"– Ничего я не решил, говорю лишь о вероятности.