Эркюль Пуаро

обрывок разговора доктора Олдфилда с мисс Монкрифф... и я уверена, что Беатрис его тоже слышала, только она никогда в этом не признается.

– Что это был за разговор?

Медсестра Гаррисон помолчала, словно проверяла точность своих воспоминаний, потом сказала:

– Это было недели за три до последнего приступа, который убил миссис Олдфилд. Они находились в столовой. Я спускалась по лестнице, когда услышала, как Джин Монкрифф сказала: «Сколько еще это продлится? Я не выдержу, если придется ждать еще долго». И доктор ей ответил: «Теперь уже недолго, дорогая, я тебе клянусь». А она: «Я не могу вынести это ожидание.

Ты действительно думаешь, что все будет в порядке?» А он: «Конечно. Ничего не может случиться. В следующем году в это время мы уже будем женаты».

Пауза.

– Тогда я впервые заподозрила, мосье Пуаро, что между доктором и мисс Монкрифф что-то есть. Конечно, я знала, что он ею восхищается и что они очень близкие друзья, но ничего больше. Я снова поднялась по лестнице – я испытала нечто вроде шока, – при этом заметила, что дверь на кухню открыта. И с тех пор я думаю, что Беатрис, должно быть, подслушивала. Вы ведь понимаете, правда, что их разговор можно истолковать в двух смыслах? Он мог просто означать, что доктор знал: его жена серьезно больна и не сможет прожить дольше; я не сомневаюсь, что именно это он имел в виду, но для такой женщины, как Беатрис, эти слова могли иметь другой смысл.

Ей могло показаться, что доктор и Джин Монкрифф определенно... ну, они определенно планировали покончить с миссис Олдфилд.

– Но вы сами так не думаете?

– Нет, нет, конечно, нет...

Пуаро испытывающее посмотрел на нее:

– Мадам Гаррисон, что еще вам известно? О чем еще вы мне не рассказали?

Она вспыхнула и резко ответила:

– Нет же, конечно, нет.

Что еще может быть?

– Не знаю. Но я подумал, что, может быть... что-нибудь?

Женщина покачала головой. На ее лицо вернулось прежнее встревоженное выражение.

– Возможно, – произнес Эркюль Пуаро, – Министерство внутренних дел распорядится произвести эксгумацию тела миссис Олдфилд.

– Ох, нет! – Медсестра Гаррисон пришла в ужас. – Как это ужасно!

– Вы считаете, что это было бы неправильно?

– Я считаю, что это было бы ужасно! Подумайте о разговорах, которые это вызовет! Это будет кошмаром, настоящим кошмаром для бедного доктора Олдфилда.

– Вы не считаете, что это могло бы быть полезным для него?

– Как это может быть полезным?

– Если он невиновен, – ответил Пуаро, – его невиновность будет доказана.

Он умолк, наблюдая, как эта мысль проникает в сознание медсестры Гаррисон, как та озадаченно нахмурилась, а потом лицо ее прояснилось.

Женщина глубоко вздохнула и посмотрела на него.

– Я об этом не подумала, – просто сказала она. – Конечно, это единственное, что нужно сделать.