Эркюль Пуаро

А когда виновны – вы могли бы поклясться, что они чисты как ангелы.

– Вы думаете, что он виновен? – спросил Пуаро."

"– А вы? – ответил вопросом Спенс.

Пуаро развел руками.

– Хотел бы я знать, – сказал он, – какие именно факты говорят против него.

– Вы имеете в виду не точные улики, а все факты, которые дают возможность строить предположения?

Пуаро кивнул.

– Зажигалка, – сказал Спенс.

– Где вы ее нашли?

– Под телом.

– Отпечатки пальцев?

– Никаких.

– А, – сказал Пуаро.

– Да, – сказал Спенс. – Мне это и самому не очень нравится. Затем – часы этого человека остановились на девяти часах десяти минутах.

Пуаро кивнул:

– Да, все очень точно сходится.

– По-моему, мосье Пуаро, нельзя не принимать во внимание, – продолжал Спенс, – что Дэвид – единственный человек (точнее говоря, он и его сестра), у которого есть хоть какой-то мотив. Или Дэвид Хантер убил Андерхея, или же Андерхей был убит неким приезжим, который следовал за ним по каким-то причинам, о которых мы ничего не знаем. Второй вариант кажется совершенно неправдоподобным.

– О, с этим я согласен.

– Видите ли, в Вормсли Вейл нет никого, кто был бы заинтересован в этом убийстве, разве что по воле судьбы здесь живет кто-то, кроме Хантера, кто был связан с убитым в прошлом. Я никогда не исключаю возможности таких совпадений, но в данном случае нет ни намека на что-нибудь подобное. Роберт Андерхей был чужим для всех, кроме Розалин Клоуд и Дэвида Хантера.

Пуаро кивнул.

– Семья Клоудов должна была бы беречь Роберта Андерхея как зеницу ока. Будь он жив и здоров, им бы обломилось огромное состояние, которое они поделили бы между собой.

– И снова, mon ami, не могу с вами не согласиться. Роберт Андерхей, живой и здоровый, – это как раз то, что им было нужно.

– Итак, наш вывод остается прежним: Розалин и Дэвид Хантер – только у них двоих есть мотивы к преступлению. Розалин была в Лондоне. Но Дэвид, как мы знаем, в тот день был в Вормсли Вейл. Он прибыл на станцию Вормсли Хит в пять тридцать.

– Итак, мы имеем мотив (записываем это крупными буквами) и тот факт, что с пяти тридцати и до какого-то не установленного времени Хантер был здесь.

– Точно. Теперь возьмем рассказ Беатрис Липпинкотт. Я ей верю. Она действительно слышала то, о чем рассказывает, хотя, возможно, несколько все приукрасила – ведь это так свойственно человеческой натуре.

– Еще как свойственно, вы правы!

– Помимо того, что я хорошо знаю эту девушку, я верю ей и потому, что некоторые вещи она просто не могла бы выдумать. Например, она никогда прежде не слышала о Роберте Андерхее. Поэтому я верю ей, а не тому, что рассказал Хантер.

– Я тоже, – сказал Пуаро.