Эта мысль не оставляла его на протяжении всего дальнейшего монолога.
То, что иностранец слушал его с очевидным вниманием, ни в коей мере не смягчило предубеждения майора.
– Ей не больше двадцати пяти, – продолжал Портер. – И она уже во второй раз вдова. Или, по крайней мере, считает себя вдовой...
Он остановился в надежде, что теперь-то его закидают вопросами. Но все упорно молчали, однако и он тоже не собирался сдаваться:
– Дело в том, что на этот счет у меня есть свои соображения. Странная история. Я уже говорил вам, что знал ее первого мужа, Андерхея.
Славный малый. Какое-то время был главой колониальной администрации в одном из районов Нигерии. Отличный парень. Он женился на этой девушке в Кейптауне. Она была там на гастролях с какой-то труппой. В очень трудном положении, хорошенькая, абсолютно беспомощная, ну, словом... Послушав, как восторженно бедняга Андерхей говорит о бескрайних колониальных просторах, она пролепетала «Ах, как это чудесно!» и как бы ей хотелось «уйти от житейской суеты». В общем, она вышла за него замуж и «ушла от житейской суеты». Он был крепко влюблен, бедняга, но что-то у них не заладилось уже с самого начала.
Она ненавидела джунгли, смертельно боялась туземцев и умирала с тоски. Ее представление о счастливой жизни было иным: ходить в соседнее кафе, где всегда можно встретить кого-нибудь из актеров и поболтать с ними о театральных делах. Одиночество в джунглях вдвоем с мужем ей вовсе не улыбалось. Я никогда сам ее не видел – слышал все это от бедняги Андерхея. На него эта история ужасно подействовала. Он поступил с ней очень порядочно: отослал домой и потом согласился дать развод.
Как раз вскоре после этого я и встретил его. Он был издерган до предела и находился в том состоянии, когда человеку необходимо с кем-нибудь поделиться. В некотором отношении он был странноват, со старомодными взглядами – не признавал развода, как вообще все католики. Он сказал мне: «Есть другие способы предоставить женщине свободу». – «Послушайте, дружище, – ответил я, – не делайте глупостей. Ни одна женщина в мире не стоит того, чтобы пускать из-за нее пулю в лоб». Он сказал, что вовсе не об этом речь. «Я одинок, – продолжал он.
– У меня нет родственников, которые стали бы обо мне печалиться. Известие о моей смерти даст Розалин право считаться вдовой, а это именно то, что ей нужно». – «А как же вы?» – спросил я. «Ну, – ответил он, – быть может, какой-нибудь мистер Инок Арден появится где-то в тысяче миль отсюда и начнет новую жизнь». «Это может в один прекрасный день поставить ее в ложное положение», – предостерег я. «О нет, – ответил он. – Я бы не нарушил правил игры. Роберт Андерхей умер бы безоговорочно и окончательно».
16
0
